Мироздание, месть и крейсерская скорость

Совершая поступки или воздерживаясь от них, люди руководствуются очень простыми правилами: ожидание награды и страх перед наказанием. Отсюда растет вера в Бога, судьбу, Справедливость Мироздания и прочую чушь — человек не может смириться с мироустройством, в котором отсутствует человеческая логика. Он не способен принять тот факт, что мир всего лишь система кое-как взаимодействующих между собой эгоистов. Поэтому так распространена эмоция мести, или злорадства при виде чужой боли: так мы доказываем себе, что хотя бы вторая, негативная половина воздаяния существует.

А значит, можно рассчитывать и на положительные пункты "договора".

Человек обладает потрясающей способностью забывать собственные "пророчества", делающие простые тезисы самосбывающимися — от пробивающей стены уверенности в себе до чувства вины, низводящее до положения твари дрожащей. И в первую очередь он забывает тот факт, что все его "пакты о ненападении" с Мирозданием основаны на его собственных предположениях, что Мирозданию вообще есть дело до его лепета.

***

Почему я отказалась от предложения Одонаты? Не знаю, наверное из вечного чувства противоречия. Чем больше я уверена в правильности какого-то пути, тем увереннее выбираю обходной путь, и так всю жизнь. Дать отмашку скинхедам, чтобы привести в исполнение приговор, когда он уже вынесен в голове, осознан, пережит и принят — уже не нужно. Вот если бы чуть-чуть раньше, в период сомнений, "а может, это моя вина, а может, все совсем не так, как мне казалось?"

Но вот берем только последнее письмо. Только его, а не все три года. Допустим, Костик писал его, будучи уверен, что я его не увижу — тогда это омерзительнейшая подлость, жаловаться любовнице на пустоту своей жизни с "нелюбимым человеком". Известно же, что такое нытье ни к чему не приведет, потому что написано не по тому адресу; а значит, это пустое самолюбование, основанное на затаптывании другого. Допустим, Костик писал его, будучи (как он и утверждает) уверен, что я читаю его почту. В таком случае это отвратительнейшая подлость, ТАКИМ способом извещать партнера о том, что ты хочешь закончить с ним отношения; без единого обращения по имени, только "нелюбимый человек" и "удобный ресурс". За фразу "я готов выйти на улицу и делать семью с первым встречным, всего лишь пара тестов на совместимость" ("кто угодно, любой случайный человек, только не ты") — надо убивать без суда, следствия и разговоров.

Теперь у меня есть аргумент, которым я буду бороться за свою независимость в собственной голове, отстаивая шаг за шагом, мысль за мыслью, идею за идеей. Того человека, которого я полюбила три года назад, никогда не существовало. Он жил лишь в моих фантазиях, а человек, который творил со мной что-то от его имени, имеет с ним очень мало общего.

А теперь пора заняться реальностью.

***

Сто пятьдесят — крейсерская, и 165 предельная, гетц в моих руках начинает обретать свои границы. Хотя, будем честными, 120 — действительно комфортная скорость, а все, что выше, скорее понты и соревнование.

Ошибки покраски очевидны: недостаточная чистота в помещении (отсюда пыль и мошки на свежем лаке), не отрегулированный факел (подтеки), внезапно густой лак (неравномерный набрызг) и, конечно, отсутствие обезжиривания на некоторых ранее закрытых деталях. Результат все равно намного лучше, чем я ожидала. Для автобуса подойдет точно. В следующий раз надо не побрезговать шпаклевкой. И черта с два я буду теперь красить что-то с виниловой пленкой!

Впрочем, мы так и не испробовали химический способ. Судя по тому, как вспучилась пленка там, где на нее попал растворитель, возможно, это был более простой вариант.

Сука блядь. Я научусь.

Когда наконец заползла в карман, таксист сдал назад и сдержанно предложил дать телефон хорошего инструктора. "А то я уже не первый день наблюдаю, как вы здесь мучаетесь". Сука, думаю. Меня хватило вслух сказать, что я тут первый раз и уж никак не могла быть объектом его наблюдений раньше, последнюю часть про то что "ЕСЛИ ТЫ СУКА БЛЯДЬ СКАЖЕШЬ ПОДОБНУЮ ГАДОСТЬ ТОЙ ДЕВЧОНКЕ, ЧТО В ЭТОМ СРАНОМ ЛАБИРИНТЕ ПАРКУЕТСЯ, Я ТЕБЯ НАЙДУ И ЗАСУНУ ТЕБЕ ТВОЙ СОБСТВЕННЫЙ ОТОРВАННЫЙ ХУЙ В ТВОЕ БЕСЦЕРЕМОННОЕ ХЛЕБАЛО" проговорила уже в закрытое с моей стороны стеклом. Побила руль, побесилась. Никому нет дела, насколько быстро ты учишься. Никому нет дела, насколько высоки твои успехи _для_твоего_уровня (возраста, силы, сноровки, степени усталости или уровня подготовки); всем нужен только результат. И дороге важен только результат. Надо учиться, черт надо загуглить, что делать, если и карман только по размеру машины, и справа еще места только на полкорпуса. Я могу раскорячить машину перпендикулярно и влезть, но как тогда обходить препятствие по носу?! Непонятно. Надо учиться. СУКАБЛЯДЬ.

***

Несколько обучающих видео показали, что не залезая на бордюр в ситуации, когда у тебя одинаково мало места для маневра со всех трех сторон, хрен засунешь туда машину. Практиковаться это не помешает, но появилось желание найти этого всезнайку и оторвать ему хуй профилактически.

Понаставлю завтра вешек и попробую. В конце концов, у меня не лимузин, гетц тупоносенький довольно, может, его можно утрамбовать, никого не поцарапав.

***

За этим ночным эпизодом чуть не забылась маленькая дневная радость: положив трубку и выдохнув (черт, все-таки не каждый день Яндекс звонит и уговаривает "ваш замечательный проект" помочь), я обратила внимание, что за время разговора машинально несколько раз переключила скорости (видимо, левой рукой, так как в правой был телефон), включила и выключила дворники (тоже левой; дождь слишком слабый, чтобы включить их на постоянную раздражающую моталку, но все-таки мешает, если долго не смахивать), и перестроилась в другой ряд, поморгав поворотником. Жизнь-то налаживается!

Захотеть захотеть полюбить людей

Кантемировская-Кожуховская — семь минут. Надо на развороте прижаться сразу к центру круга, на автозаводском мосту сначала в правую полосу (она выводит сразу на мост, а крайняя слева — в сужение и отбойник), а ближе к центру моста в левую (правая становится автобусной, из нее все равно надо уходить). Мягче, плавнее, быстрее, всегда с промаргиванием поворотником хотя бы пару раз, красивым скользящим вбок движением, на сотне — господи, это секс!!! Так хочется ездить везде именно так, только так, еще быстрее, еще лучше! Но пока нельзя. Пока я не разрешаю себе такую скорость нигде, кроме проверенных маршрутов. Ничего, все будет, не спеши. У тебя есть целое лето, чтобы научиться ездить так, как тебе хочется. Все уже идет так, как должно, теперь надо просто много работать.

После того, как у Ринги появилась девушка, я окончательно убедилась, что сливаю свою жажду семьи в какие-то кармические щели, щедро орошая всех вокруг. По-моему, никто из тех, кто пожил со мной хотя бы короткое время, не остался без половины. Забавное, новое ощущение: возвращаясь домой (скинуть рюкзак, обувь, кольца, нож, камуфляж, нырнуть в пижаму, налить чая, размешать с сахаром и вином, плюхнуться за компьютер, включая и настраивая его одновременно), услышать тихий разговор со смешком через дверь — и вдруг почувствовать какое-то странное неудовольствие. Зависть?.. От того, что там, за стенкой, два человека могут рассказать друг другу что-то, коснуться плеча, помолчать рядом. Занятно, что я, наверное, никогда в жизни, кроме совсем уж ранних университетских лет, не тяготилась одиночеством. Это всегда было лакомое время, счастье располагать своей свободой, роскошь пользоваться собственным пространством, как считаешь нужным. Мне понадобился почти год пустоты, чтобы всерьез захотелось кого-то видеть рядом.

Хорошо. Еще пара лет, и я буду готова действительно захотеть семью.

Прыгучее лето

В городе холодно и дождит; не знаю, почему, но мне это очень нравится. Озябнуть, потом забраться в машину, приоткрыть окно и включить печку, жарящую по ногам, сладко ежиться и нюхать ветер. Я стараюсь прокладывать маршруты через центр, по набережным — они самые живые. Вьются, будто змеи, вдоль воды (маслянистая, вся в бликах, пахнет рекой и тиной, иногда — бензином; в сочетании с солнцем и пылью этот запах однозначно ассоциируется с Азией). На набережных мои любимые заправки, "Нефтьмагистраль", 32.90 за 92 — не самые дешевые, но почему-то самые приятные.

Странное ощущение, будто я читерски перескочила из детства в какой-то период, который мне пока по возрасту не положен. Очень уж солидный, это что, все мне? Странное ощущение, что люди не получают такое могущество в руки, пока им еще хочется вбивать гамаки в потолок и лазить по помойкам в поисках любопытного.

Каждая помойка теперь, особенно строительные контейнеры, кстати, вызывает ощущение сладострастного предвкушения — как сундук в игре. Конечно, в основном они пустые, или с самой обычной ерундой, но попадаются же те, в которых прямо сокровища! Редко когда из помойки совсем нечего выудить. Ведь всегда есть Чумодан, куда можно закинуть корзинку или полочку, которая не прижилась в Локусе. Наверное, я все же не туда смотрю и мелкое делаю, не то, что надо; но господи, как же это приятно! Если бы только я могла легально заниматься ТОЛЬКО ЭТИМ и немного еще рекламой Локуса, как бы я была счастлива!

От Перово до Локуса, без малого тридцать километров, навигатор прокладывает по пробкам через МКАД или трешку и обещает час езды; но если поиграть в шашечки и промчаться мимо всех ремонтов, юркая в любое приоткрывшееся окошко, то можно уложиться в полчаса, несмотря на заторы, и не по унылым бетонным трубам, а вдоль реки и по любимой Варшавке... А еще — от Насти на Кантемировской до меня на Кожуховской ровно 9 минут. Ночью, конечно. Если удачно совпадают светофоры и инстинкты.

А с полей пахнет травой и росой, и до августа всего два месяца, и я лечу, лечу, лечу к этим дням, к этому пушистому счастью, которое взвивается шапкой невесомых одуванчиков, или облачком пыли из-под ног!

Ездить быстро, слушать музыку громко (с)

Лефортовский тоннель всегда возникает неожиданно. Влетаешь с разгона в него — и словно попадаешь в какую-то трубу невесомости. Все делается плавным, медленным, неспешным. Если поставить на нейтраль и включить треки Yurima, кажется, будто мир вокруг замедляется, и если пойдет дождь, то каждую каплю можно будет разглядывать бесконечно, пока она не упадет на асфальт.

У меня есть три способа кататься. 1. Дневной тяжеловоз — медленно и плавно, не выше 50 км/час, поворачивая, как королева на приеме, не дальше второй полосы. Это когда машина груженая сверху, снизу и немного сбоку, двери открывать нельзя, чтобы не высыпалось, между мной и сидением рядом торчат лыжи, а на сидении — пара ящиков с видеоиграми, плюшевый мишка и детский ночной горшок. А сзади по полкам с книгами при каждом повороте скользит и грозит пробить стекло увесистый видеопроигрыватель.

2. Вечерний инвалид — если меня долго не кормить и перегружать информацией, мозг выключается, тогда я ничего не могу, ничего не хочу, никого не вижу, туплю на каждой развязке. Машина становится обычной терпилой, который плетется в хвосте, дает себя обгонять даже владельцам жалких скутеров.

Но мне, конечно, больше всего нравятся удачные дни, которые заканчиваются поздно. Ибо тогда включается 3. Ночной гонщик. Появился совсем недавно, но теперь я умею обгонять такси на честном старте, когда ты на нейтрали до самой последней секунды, и газуешь только по зеленому сигналу. Господи, оставлять позади все эти пафосные тачки ааааааааааааа как это здорово! Гетц всего 1,1, да, но ведь он и легкий, маленький, юркий — так что разогнать его до сотни до следующего светофора ничего не стоит, а если повезет вовремя притормозить и примчаться ровно к тому моменту, когда 3,2,1 и зеленый загорается, можно обойти и тех, кто стоял и ждал все это время, ведь им надо еще разогнаться! И шашечки, уравнять скорость и быстро перестроиться, и еще, еще, не тормозить, а искать щелку в плотном потоке; моментальная оценка, будет ли на следующем перекрестке поворачивающие тормозилы, и в какой полосе лучше остаться, чтобы обогнать грузовик через пять машин от тебя... динамическая многоходовка, идеальное скольжение между статичными и медленно движущимися предметами, отточенность, мягкость, скорость...

И самое главное — это ведь еще только пара месяцев! Надо просто потихоньку наращивать навык...

Она на небо падает, скользя,
Она не знает слова нет, не надо и нельзя
Она вращение планеты делает быстрей
Она над этим белым светом зажигает день
И целый мир идет за ней!

Никаких глупостей

Акула неспособна останавливаться надолго. Она может дышать только когда сквозь ее жабры пролетают свежие волны ее собственной безумной скорости, доставляя кислород всем тканям.

"Отдых" — словно режим ожидания у техники. Взгляд, обращенный внутрь, находит, за что зацепиться — и не может отыскать себе оправданий. Расцарапанная в кровь душа отказывается лечиться; все, чего ей хочется — это продолжать выворачиваться наизнанку, снова, и снова, и снова, и снова... Нет в этом ни пользы, ни толку, ни даже удовольствия. А значит — надо скачать свежей музыки, Sia, и Yurima, и черт с ним со всем, Юты, Земфиры и Сургановой; обязательно Паши Фахртдинова и Уматурман. Плеснуть в чай немного вина, и можно снова жить нормально — ночные переписки (80% о работе, немного о ерунде, 15% — беспримесная психологическая помощь), подъем в традиционный полдень, не помню, когда вставала раньше. Дневные разъезды, постоянный кайф, непрерывный, внутривенный — даже в пробках, даже на унылых длинных трассах, все равно, это чувство сильного зверя, подчиненного твоей воле, послушного твоим движениям, которые становятся все более точными... Восхитительно пустой полуночный Локус. Последние разобранные книжки, записки "от ночной смены", пришпиленные ко всем новинкам, длинные списки дел на день "дорогие золушки". Чертовски хочется обнять Веста, коснуться пальцами ладони Антона — но они дневные эльфы, а я живу ночами, так уж вышло, у нас почти нет шанса увидеться.

Мчаться, чутко слушая отзывы: это понравилось, а вот тут полку надо заменить, и выстроить наконец второй этаж, а может, удастся внутрь загнать пианино? Пирож давно хочет... и выкинуть всю фантастику, на ее место встанет молекулярная биология и прочая научка... обязательно напоминть Антону выплатить комиссию за клетку и убрать веревки из-под потолка, заехать на Речной за книгами с балкона, не забыть спросить Илью про вывоз с Вернандки, в Чумодане, кажется, оставались полки, Тардис с настолками надо перетряхнуть и сделать ревизию полки сказок — кто-то спрашивал Кабардинские, отложить... Вперед, вперед.

Никаких остановок. Никаких рефлексий.

Никаких глупостей, Рыж.

Лучше не рефлексировать.

Боженька на всех поворотах вместо верстовых столбов разложил грабли. Из-за того, что выглядят они одинаково и бьются тоже одинаково, создается удручающее впечатление, будто я хожу кругами. От этого периодически нападает абсолютно бессилие, отсутствие мотивации куда-либо двигаться вообще. Зачем? Везде все равно грабли.

Очень удручает то, что все лето придется фигачить без видимых результатов. Старт проекта затянулся, и теперь будет жрать, жрать, жрать — а получится ли из этого что-нибудь полезное, станет ясно только осенью. Осталось придумать, где брать силы на все это.

Обещание.

Вселенная устроена очень правильно: счастье есть всего лишь разница между ожидаемым и реальным. Чем она меньше, тем больше чувство удовлетворения. С ростом благости реальности уровень ожиданий растет соразмерно, и ты снова там, где начал. Это как пытаться утопить плавающую уточку, доливая воду в сосуд. Наверное, именно этот образ держал в голове тот, кто первым ляпнул про колесо Сансары.

В моей сумке третий день болтается 250 000р крупными купюрами, перемотанными резинками, спил окаменевшего бивня мамонта, водительское удостоверение и пара палочек растаявшего киндер-сюрприза. Моя жизнь все больше становится похожа на взрослую, уверенную сказку: когда ты сам, своими руками, создаешь себе ежедневную порцию чудес, и запускаешь их в мир, как взрезавших коконы бабочек. Какие-то из них возвращаются возмужавшими, тащат с собой за шкирку упирающихся новых клевых людей; какие-то просто улетают вдаль, чтобы потом из-за горизонта мелькнуть серебряным бликом, отзвуком чьего-то случайного (но все же — тобой спроектированного) счастья. Ощущение собственного всемогущества уходит от физической слабости, усталости; теряется за валом необходимых дел: отдел ОМС, управа, Свалка, встреча с девочкой из Питера (франшизу-то Свалка продала, да, а консультирую почему-то я), отослать флаеры, забрать флаеры, расклеить флаеры; встреча с представителями чайной (ох, Вест, нашел время!), не забыть написать благодарность Клепе, собрание в Чумодане, завезти барахло в Ло (не забыть навтыкать кассирам за не разобранные пакеты)... Теряется, прилетая вот так, внезапным бумерангом в бубен, посреди ночи — не виляй, Рыженький, ты можешь, а значит — надо делать.

Так уж вышло, любая моя мысль — материализованное обещание себе. Так что теперь придется копить на машину для Локуса, на локусо-мобиль, настоящий, большой автобус, который станет цветной и яркой автолавкой с книгами, выезжающая в любые парки и на любые фестивали — удивлять, радовать, рекламировать. Рассказывать про нашу смелость, нашу глупость — про нашу способность жить так, как мы сами считаем нужным. Творить чудеса из земли и палок. Вперед.

Перспективы роста

Локус получился карманным проектом. Таким, как я люблю — по-европейски уютный, чистенький, семейный. Я смогла бы развивать его полностью сама — отдать бухгалтерию Антону, заниматься только завозами. Уезжать поутру на поиски барахла — навигатор-Иль, дающий с утра задания: северо-восток, рядом еще два адреса, потом юг и на базу. Заезжать в гости, пить чай, рассказывать про лавку, дарить открытки и календари, сманивать в гости. Очаровывать, уходить довольной. По дороге обклеивать листовками два-три квартала, обшаривая помойки и отыскивая странности. И делать так каждый день, потихоньку наращивая и расширяя свои знакомства, увеличивая базу, помогая кому-то...

Было бы да. Но есть проект Чумодан, которому я тоже обещала свою помощь. Так что у нас будет унылая общая служба вывоза пока, а потом посмотрим.

Любовь к работе

Наверное, сюда писать про работу все-таки не стоит, но пока любить как-то категорически некогда. Не говорю "некого" — это было бы неправдой. Я офигиваю от того, сколько офигительных мужиков меня окружает. Иль, питерский Рыжий, Пилот, Ярик, Илья-фотомастер, Вест, Волки и Иосиф-плотник... Они все офигительны, и заинтересованы во мне, и каждого из них было бы, наверное, по своему интересно раскопать. Но... это какой-то проклятый снобизм, но мне хочется копать себе подобного. Того, который знает то, что знаю я — в тех странных-странных областях, которые не каждому на пути попадаются.

С Вестом я словно выхожу из собственного тела. Есть такой специальный тип трогательных мальчиков, типа Саймона, от прикосновения которых мурашки пробегают от макушки до пяток. Я делюсь в этот момент на расплавленное маслице и наблюдателя, который искренне пытается понять, от чего это происходит. Гладятся у нас все и всегда. Особая заинтересованность? Но когда ее проявляют ко мне, я выставляю шесть уровней защиты, у меня же стойкая неприязнь к направленной на меня похоти. Ну вот от него не похоть исходит, а какое-то широко направленное тепло. Он ведь со всеми абсолютно одинаков. И это тоже бесит — как можно быть настолько не избирательным?! Но почему-то не отталкивает, а успокаивает. Как же мы все боимся, что кто-нибудь на нас залипнет... В общем, загадка. Еще более странно, что я до сих пор не утащила его куда-нибудь в теплый уголок и не выгладила полностью. Смесь "нет времени" и "а чо это я буду первая, если он гладит всяких дурацких Вик и ему норм". Вообще антимотивация двух баб в Отрадном еще не присутствует, но уже витает.

"Град обреченный" прекрасен для меня не философией, и не фантастикой, а вот этой атмосферой дискретности. Когда тебе показывают разные отрезки жизни одних и тех же людей — вот они ночью, матерясь, грузят мусор в вонючие контейнеры; вот поднимают бокалы и кривятся, что водка (такая экзотичная и труднодоступная) недостаточно холодная; вот дерутся из-за последнего куска жратвы в пустыне... И каждый из этих этапов — яркий, сочный, осязаемый, и в каждом из них мотивация и переживания персонажей абсолютно прозрачна. В жизни так бывает постоянно; ты не замечаешь просто, как твоя жизнь перетекает из одного состояния в другое. Вот ты, стиснув зубы, разбираешь на складе десятки и сотни тонн говна, стирая руки вкровь; вот чуть позже становишься начальником; а потом у тебя какой-то свой проект, и он начинает со скрипом, сложно, трудно, но все-таки расти сам... А если нарезать жизнь пластами, получается весьма любопытная подборка.

Машинка-3

Ангорка и Серега говорят теперь, что у них есть две дочери: одна сопит в подушку и вообще лапочка, другая — рыжеволосый бестолковый тинейджер, который ночами уматывает гонять по пустым улицам на купленной папочкой тачке. Учитывая, что Ангорка меня кормит, а Серега консультирует по бизнесу, в этой шутке есть доля истины.

Я нашла сервис своей мечты — на севере, на улице Кольская, в страшной жопе посреди дворов сидит в собственном гараже грузин Давид. По голосу в трубке мне представился пухлый веселый дядька с редкими сальными волосами, зализанными назад. В реальности у Давида были драные джинсы, обтягивающие тощий зад, мягкие истертые кроссовки с протертыми дырами и ловкие длинные пальцы. У Давида два высших образования — стоматолога и хирурга, но пять лет назад он приехал в Москву доучиваться, попробовал чинить машины ради денег, и залип.

Забавно, что и в этом гараже, и у кузнецов, где мне отключали оралку от сигналки, повторялся один и тот же шаблон. Я стою, болтая с работающим мастером; подходит его младший друг / ученик и начинает рисоваться перед незнакомой барышней, попинывая колесо, подтролливая мастера (который его игнорирует) и ведя себя довольно фамильярно. Мальчишки с распушенными перьями выглядели забавно. Особенно занятно, что они не понимают: в моих глазах Мастер (на коленях, с измазанным смазкой лицом, в драных джинсах) и праздношатающийся юморист для меня абсолютно несопоставимы по размеру хуя.

Спать. Завтра в Зеленоград. Машина забита разнообразным барахлом, господи, как же мне нравится быть маленькой, выносливой лошадкой, которая перемещает грузы по всей Москве! Уррра! КАТАТЬСЯ!!!

Машинка-2

Господи, как же хороша машина. Просто машина, четыре колеса и двигатель. Просто ощущение, что ты можешь, знаешь и умеешь. Когда ты только влезаешь в любую незнакомую сферу деятельности, тебе вечно кажется, что ты неловкий и неуклюжий, ничего не умеешь, не знаешь, и всем это видно, и все смеются над тобой и тыкают пальцем. На самом деле обычно всем пофиг, насколько смешно ты выглядишь. Но только не на дороге. Тут реально каждая ошибка, каждое неудачное решение, нетвердая уверенность, минутная задумчивость превращается в опасность для окружающих, и потому они безжалостны. Но как же офигенно, когда ПОЛУЧАЕТСЯ! А получается все чаще. Чувствовать машину, как свою кожу и просачиваться на светофоре между машин. Парковаться в притирку к машинам и заборам. Пробираться там, где вообще-то нет проезда. Понимать, где можно срезать и обламывать навигатор. Ездить вообще без карты, потому что телефон сломался и потерял интернет, и все равно находить дорогу — по указателям улиц, мелким приметам и общему азимуту. Запоминать маршрут из шестнадцати разворотов по развязкам. Перепрограммировать заевшую сигнализацию, нагуглив пару строк про систему Alligator Valet. Понимать, что, как и почему действует.

И — ездить. Конечно, ездить, ощущая эйфорию от каждого стука поворотника — они сейчас для меня звучат, как удары сердца любимого человека. Я смогу. Я все выучу. Я научусь.

Я стану лучшей.

Все получится!

Ко мне вернулось классное ощущение детства. Когда ты уже набегался до упада, но еще упрямишься, и тебя с веселой непреклонной силой хватают и тащат в кровать, ты брыкаешься, но уже покорен, а в душе и вовсе доволен. Валишься в постель, ноги гудят, голова сладко-тяжелая, и последняя мысль перед сном, осколок ослепительного счастья жизни: "завтра еще побегаю!"

Как же давно я не возвращалась к такой себе. Как же здорово!

Машинка

Как же я, оказывается, соскучилась по состоянию настоящего одиночества. Ринга уехал, и я точно знаю, что за стеной никого нет. Вопрос не в том, ходить ли голой или одетой, шуметь ли порнухой на весь коридор или тихонько в наушники... Вообще, конечно, при помощи Ринги я выжимаю максимум плюсов из жизни. Без его ровного тепла я бы не выдержала эту весну, да и весь накал двух проектов тоже. Но ощущение, что наконец-то, НАКОНЕЦ-ТО...

Им накрыло почему-то в машине. Ну то есть понятно, почему — это же чистый, беспримесный, обнаженный кайф. Возможность ехать, думая о своем, включая или не включая музыку, в собственном ритме, вслушиваясь в послушный шорох колес... Я уверена, что договорюсь с моим гетцем, и он не будет нервничать, закрывать от меня двери или устраивать внезапные забастовки. Я буду любить его. Так, как умею — с запредельной работой, с постоянным драйвом и всплесками веселого безумия. Он будет в центре моего мира, со всеми вытекающими плюсами и минусами этого положения.

А я буду в центре своего наконец-то одиночества. Господи, как же я соскучилась, оказывается.

У кого-то там весна, говорят. А вот хрен.

Рыж: Я не понимаю, зачем люди заводят себе других людей, если это не навсегда/ Если просто вот чтобы сейчас кто-то был, зачем?
Пирож: чтобы свято место пусто не было?
Рыж: так оно и должно быть пусто. Там должно быть грустно, должно ждать. Должно надеяться и слушать чутко всех вокруг, чтобы не ошибаться. А когда там вечно пьянки и вечерины, что ты можешь таким сердцем услышать?
Пирож:а вдруг это очень страшно? И никто не придет. Это какое-то другое мышление у них. Мне вот наоборот боязно пустоту заполнить не тем. Возможно, я просто социофобная лисичка.
Рыж:не тем она, по счастью просто не заполняется. Она от не того усиливается.

Просто заметка

Забавно, я тут заметила. У меня ведь никогда (!) не было секса по любви. Потому что с мужем любви не было у меня, с Костиком — у него, а с Валькой мы так и не перешагнули эту грань, именно потому, что любили друг друга слишком сильно.

Нет, никаких глубокомысленных выводов за этим не последует.

Про месячные -- в разрезе "архетипа дикой женственности"

Месячные тебя просто за шкирку приводят к себе. Чем бы ты ни занималась, насколько бы сильной и успешной ни была, раз в месяц тебя отрывают от всех занятий и заставляют взглянуть на себя. Первая стадия — внимание тебя приковывают к страданиям души. Ты чувствуешь то, в чем долгое время отказываешь себе — ощущаешь себя слабой, одинокой, не нужной тем, кто нужен тебе — и неважно, сколько при этом незначимых фанатов столпилось под твоей дверью, в этот момент это вообще не играет роли. Ты испытываешь запрещенное себе чувство саможалости — настолько острое, что его нельзя игнорировать. Ты выпиваешь чашку горячего шоколада, стискиваешь зубы, чтобы не завыть, и сворачиваешься ледяным клубочком под уютным одеялом.

И тогда наступает вторая стадия — боль выходит из души и перемещается в тело. Она бродит и вгрызается в самые разные части — в кости и сухожилия, в мышцы, в мягкие ткани. Кажется, нет ни кусочка плоти, которая бы не испытывала этого ужаса. Иногда удается правильно дышать (или не дышать), и боль ненадолго отступает — и эти моменты ощущаются, как величайшая радость. Твое тело будто бы собирает всю усталость, боль, страх, которую ему было запрещено испытывать недели до этого, когда мы работали на износ, добиваясь своего. Ты лишаешься всей своей воли, всей своей власти; ты не можешь дойти до стола и поднять чашку с водой.

Это вынуждает признать, что ты можешь быть слабой.

А к вечеру, закутавшись в теплый халат, ты сидишь, уютная, мытая, умиротворенная после этой дикой борьбы. Жизнь добра и хороша, и ты словно преображаешься для нее, для новых свершений. Все-таки это восхитительные дни.

Блин, а еще кровь дико красивая. Особенно, когда капает тяжелыми рубиновыми сгустками в струящуюся воду. Невозможно оторвать взгляд. Я бы писала картины с этими оттенками красного.

Сны.

Иль: Я всё-таки не понимаю. Как так вышло, что мы с тобой в принципе с очень близкими интересами (и местами обитания) вообще не имели общих друзей?
Рыж:Москва все же чуть больше, чем чемодан. Иногда эта истина всплывает.
Иль: но блин! Одновременно тусить на биофаке! Или это какая-то фишка МРЗД?
Рыж: Не трогай МРЗД. Я на него сегодня в обиде.

Вечер выдался так себе. На Свалке опять Игры Престолов (дадут ли нам вообще поработать? Или закроют раньше? Леша пытается уволить Рому, который закрыл свой бизнес, чтобы работать с ними, и до сих пор не получал никаких денег на этом, блин, чего же нам тогда ждать...), есть нечего, Ринга в Питере. Разбросала свои вещи, прошла голая на кухню, заварила себе примитивную массалу — пакетик чая, болтающийся во вскипающем молоке, вкус несладкий, но густой, очень согревающий. Из еды только сосиски в холодильнике; сильно лучше, чем ничего. Несвежий хлеб становится вкусным, если его обжарить. Сосиска — тоже. Массала заливается внутрь и гасит слезы. Ничего особенного, просто взгрустнулось. Просто я опять ощущаю, что...

Нет, стоп. Погоди. Давай не будем как все, давай применим мозг. За последнюю неделю что-нибудь изменилось в фактах относительно меня и К? Нет. Мы не виделись, не списывались, я не узнавала ничего про лофт или его деятельность. Я даже не раздумывала о нем, чтобы найти что-то новое. Раз резко изменилось мое состояние, и дико воспарила тяга к нему — это не следствие реальных факторов. Это просто блядь химия. Я, блядь, просто в кризисе. Мне надо выдать пиздюлей и отправить работать. И через пару недель я забуду об этой херне. С моей-то куриной памятью, может и раньше. Я дописала десяток постов и легла спать поперек кровати. Иланг-иланг в аромолампе и ароматический тальк, рассыпанный по простыням — я так полюбила кутаться в облако запахов и наслаждаться им...

Снилось, что Костика взяли на Свалку работать. Ребята потеряли много денег, им нужен человек на переустройство... Я поскрежетала зубами, начали сотрудничать. Все как обычно, как было тысячу раз до этого, все эти детали, перебрасывание предметами, ловкие руки, быстрые точные движения, тот ритм, что меня сводил с ума своей отточенностью... В какой-то момент, конечно, оказалось, что мы валяемся где-то на мешках на холодном складе, пьем чай. Я напряженная, как струна, стараюсь не допускать лишних движений и мыслей тоже, я почти смирилась, я почти научилась работать и не думать. Костик, в своей любимой внезапной манере с бухты барахты спрашивает, с чего это все девушки так стремятся замуж. Я хихикаю, начинаю отвечать какой-то неумной шуткой, и тут он смотрит на меня: я тут подумал, что хочу сделать тебе предложение. У меня адреналиновый удар, конечно, я пытаюсь что-то говорить, плюю, не получается, пытаюсь иронизировать — не выходит, пытаюсь оттолкнуть его — руки отказываются повиноваться... в общем, через полчаса мы уже смеемся и плачем в обнимку, я взахлеб рассказываю про последние события, про Илью, локус, про Сашку-гея, про то, как я работала и тд...

Мне часто снятся такие сны, очень яркие, очень живые, очень-очень похожие на реальность, с кучей правдоподобных деталей из жизни, не отличишь. Я привыкла, даже не обижаюсь уже, скорее радуюсь — побывала еще немного не в своей жизни, что такого. Просыпаться, конечно, неприятно. Но обычно я делаю это быстро, рывком, так что смена ситуаций происходит мгновенно и почти безболезненно.

В этот раз не получилось. Сон прервался звонком. Звонил Костик, в первый раз за три месяца. У него нетбук валяется чей-то, он не знает чей, не могла бы я выяснить, кому его отдать... Мрзд, ответственно заявляю, что ты — бессердечная тварь, покруче, чем гравитация.

Гвардия Жанны Д"Арк

Чертовски аутентичный ужин. Когда нет времени на готовку, я просто покупаю кусок мяса, режу его потоньше и быстро кидаю на огонь, а после ем с хлебом и вином. Занимает минут десять, удовлетворяет 10 из 10 потребностей, включая эстетские. Что может быть лучше в качестве фона к чтению саги про Дикую Женщину, познающую собственную Самость.

И идите вы к черту разом со всем — с вашими дошираками "потому что так быстрее" и "правильным натуральным питанием" из травы и кореньев.

Кажется, я разучилась влюбляться, зато на мне наушники Елки. Запирать темную барахолку, ощущать абсолютную власть над этим местом, этими людьми, этим проектом — и вдруг слышать рифы эпической музыки Циммера из "Пиратов Карибского моря"... Это волшебно.

Антон: Знаешь мне недавно пришла в голову метафорическая история нашей работы, где я — бывший знахарь пошел на службу к герцогине, похожей на Жанну Д'Арк, которая решила основать новый домен, где не будет войны, болезней и зла. Так как лечить было некого, она дала мне работу местным строителем-зодчим, и дала в придачу полк своих солдат, которые были верны ей далеко не в одном сражении ранее...
Рыж: Ох, какая красивая история! Правда, не совсем правдивая — полк на 2/3 состоял из новых примкнувших к нам вольных стрелков, которые, узнав об идее, не смогли остаться в стороне, старой гвардии почти не было.
Антон: А ну да. У меня просто сих пор ощущение, что эти ребята все твои знакомые и друзья старые.

Знаешь, Антон, у меня тоже.

2 марта. Ночь после "недооткрытия"

Удовлетворение так и не пришло. Кажется, ощутить триумф мешает страх будущего — и чувство, что сделано было далеко не все возможное, чтобы тот страх рассеялся. Пальцы вымыты, очищены, намазаны волшебным составом и начинают подживать. Порезы больше чем на половине подушечек, сухие, растрескавшиеся, грязные, с огрубелой кожей вокруг сочащегося сукровицей мяса и сломанными под корень черными ногтями. Ремонт дался моему телу нелегко, но я все еще быстро регенерирую, если оставить тушку в чистоте и тепле хоть ненадолго.

Квартира для военного. Одна узкая комната, загроможденная посередине шкафом, отчего пользоваться можно только одной половиной с кроватью.

— А что там, за шкафом?
— Свалка.

Книжные витрины с мелкой россыпью — журналы и мягкая обложка, сборники и классика. Большинство шкафов очевидно невозможно открыть из-за наваленных вокруг вещей. Пианино, пыльная ваза с высохшими цветами, спрей для носа, притихшие, не ходящие настенные часы, неловко завалившиеся набок за лакированной шкатулкой; кожаная кукла кота в жилетке и мотки провода, уютно устроившиеся вокруг деревянной стопки в стиле палех. Среди вещей органично пристроилась вчерашняя грамота почетного гостя с исправленным "бесплатное посещение мероприятий в течение месяца бессрочно".

На кухне тесно. Коллекция бесплатных сахарков в бумажных пакетиках — KFC, му-му, бургер-кинг в одной баночке. На дне — полпачки таблеток забытой аскорбинки с ананасовым вкусом. Посуда тонкостенная, советская. Яркая и разнокалиберная — не найти двух одинаковых чашек. Многие со сколами, явно с богатой историей. На стенах кухни постеры "горы и водопады" — старые малоформатные фотообои прикрывают часть стены и окно в ванную. (Всегда было интересно, зачем делать там окно? Подсматривать, чьим мылом моется сосед?) На полу муниципальный линолеум "светлый паркет", на нем — выводок банок всех видов, от трехлитровой до наперстка от йогурта. На окне панировочные сухари в пакете с ценником перекрестка. Чай с чабрецом и мятой из небольшой баночки (последние порции — трухи в нем уже больше, чем чая) заваривается с помощью черного от старости ситечка с обширной щелью между створками. Чаинки в чашке сразу же всплывают и отправляются в бесконечное кружение. Остальные десять разнокалиберных жестянок для чая пусты. В пакетиках под ящиками лежат: горсть кешью, шоколадка в фольге — кусочек на один укус, три сморщенных яблочка размером с теннисный шарик, половинка юбилейного печенья. Кажется, единственное новое в доме — кошачьи миски. Микроволновка — солидная и довольно качественная — в таком окружении больше всего похоже на маленький пыльный телевизор с выпуклым стеклом, невесть как затесавшимся на кухню.

Хорошо обжитой дом, занятый внезапно совсем иным владельцем. В котором давным-давно хозяйничали другие люди, знавшие смысл всех этих горшочков для жаркого и баночек; новые жильцы — из неприхотливости ли, из благоговения ли или, может, просто из лени — ничего не меняют в давно устоявшемся чужом укладе. Лишь протаптывают дорожки в неотторгаемых вещах неясного назначения, оставляя поверхностный слой собственных вещей поверх тех, Важных и Настоящих. Едва заметный признак пребывания, налет свежей жизни на омертвелом дереве.

Интересно, работает ли в этом случае мое наблюдение о схожести головы и квартиры. Ведь у Ильи масса рефлексий и понимания себя, мест, в которых он себя менял — но как увидеть это в таком доме? Ноутбук, подключенный к системе стереозвука, запрятанной в недрах квартиры?

— Живу здесь временно, в любой момент может вернуться бабушка.
— И сколько лет ты здесь временно живешь?
— Три...

Интересно наблюдать за моим фетишизмом. Взгляд невольно цепляется за его вещи — их не так-то просто выхватить из общего хитросплетения предметов. Коробка из-под ботинок Ralf на антресолях, черные очки на зеркале, пиджак в прихожей, наручные часы на столе, шляпа... К таким предметам относишься с теплотой, как к случайно встреченным друзьям в большом незнакомом городе. Я переношу на характерные для человека вещи свои эмоции — мне очень легко согреться чем-то, что принадлежит нужному человеку и ассоциируется с ним. Удивительно остро воспринимается Время во всей его протяженности — сколько-то отрезков времени назад эти часы застегивались твоими пальцами, ты носил их, прикрыв рукавом своей рубашки, и иногда касался пальцами, настраивая будильник или проверяя время. Они были с тобой рядом, когда ты встречался с людьми, смеялся, рассказывал им что-то. Вечером ты снимал их и клал на стол, а утром искал, ругаясь про себя на собственную безалаберность... Не поэтому ли мне всегда болезненно-любопытны те, кого любят любимые мной люди?