Смс

Она рассказывала, какой ты смешной и глупый; говорила тебе, что ты неначитанный, тупой, недалекий. Потешалась над тобой, а потом сделала тебе ребенка — невзначай. После спровоцировала выкидыш, послала тебя к лешему, трахнула первого попавшегося мальчишку, забеременела, вышла за него и родила от него.

И теперь, когда ты видишь их, в твоей голове все равно проносится мысль "это мог бы быть мой малыш". А я — по-прежнему "не та женщина, которая может стать матерью твоего ребенка".

Невероятно.

_____________

Ваше "между нами ничего нет" расшифровывается как "нам негде трахаться, поэтому мы будем перекидываться романтическими SMS про дожди, закатное небо и медленно растущие камни".

Ты сделал меня уродливой, старой, ненужной, нелюбимой женой, пропустив все фазы возможных удовольствий. Талант.

Перчатки из фанеры

Иногда ночью я просыпаюсь и смотрю на тебя. Если бы я могла лучше тебя ощущать, сняв кожу со своих рук; как медвежатник, вслушивающийся в щелчки сейфа, услышать и понять стук твоего сердца — я бы сделала это, не задумываясь.

Проблема в том, что я и так слишком хорошо слышу тебя. Даже уезжая в другой город — я слышу тебя. Даже покидая эту страну — я слышу тебя. Я слышу, как меняется звук твоего дыхания, когда она пишет тебе чертовы смс; слышу, как ты злишься и как радуешься, даже находясь на расстоянии тысячи километров от тебя.

Так что мне, скорее, надо надевать перчатки, когда рядом. Толстые-толстые, из свиной кожи. И маску равнодушия на лицо. Чтобы не пугать тебя тем, как чертовски сильно, до боли, до стиснутых кулаков и бессильных ударов по стене отзывается все, что ты делаешь.

Если ты еще раз предашь меня, я разрушу все, что создала сама. Я превращу твою жизнь в ад, а все, что ты любишь — в пепел.

Наисмешнейшее откровение

Господи, как просто открывался ларчик. Удивительно поверхностное открытие.

Почему умные, сильные, смелые мальчики предпочитают стервозных девок, зачастую даже не обращая внимания на их качества? Да, им просто нужна эта стервозность. Как инструмент огранки самого себя.

Он встает утром, варит ей кофе (которое оно бросает ему в лицо со словами "опять сахара мало!"), едет на работу, вкалывает, раздирая жопы нижестоящих ради денег; приходит вечером с букетом (им она отхлещет его по щекам, потому что вернулся на полчаса позже обещанного), убирает, моет посуду и ложится рядом со спящей красоткой, стараясь не дышать, чтобы ей не мешать. Бредово звучит? Но ведь он офигенно работает, растет над собой, делает карьеру, бегает вечерами, чтобы согнать жирок... все ради нее, да. Но ведь — он любит себя. Такого себя. Бодрого, сильного, умелого, ловкого. Способного прикрыть, защитить, спасти, вынести на руках. И если в компании друзей он может рассказать пару смешных историй, как его избили собственным подарком — то опять же, он получается красивой жертвой, невинной, очень преуспевающей, но немного не угадавшей с женой.

Обратная ситуация: он жиреет от заботы, встает поздно, ленится, ему подают тапочки (он недоволен, и недоволен тем, что недоволен); он проводит весь день, пытаясь собраться с мыслями, а женушка просит его не беспокоиться, не тревожить себя понапрасну, а лучше поспать. Как ему себя любить в такой ситуации?

Крайние случаи, конечно. Но я теперь отлично понимаю, что я плохая пара Костику. Ему нужна сука, ради которой он будет бегать по потолку и показывать чудеса успешности.

Я вот себе такую сучку нашла. Дальше что?

Смешно. Люди, которые себя не любят, просто жалки. Но и те, кто любят себя чрезмерно, без жесткости и требовательности к себе, без самоиронии — они еще более омерзительны. Также и в любви к другим... ебаный баланс. Везде_ебаный_баланс.

Дофаминовые шлюшки. Обещать удовольствие, а не дарить его.

"Как система подкрепления заставляет нас действовать? Когда мозг замечает возможность награды, он выделяет нейромедиатор дофамин. Дофамин приказывает остальному мозгу сосредоточиться на этой награде и во что бы то ни стало получить ее в наши жадные ручонки. Прилив дофамина сам по себе не вызывает счастья — скорее просто возбуждает. Мы резвы, бодры и увлечены. Мы чуем возможность удовольствия и готовы усердно трудиться, чтобы его достичь.

За последние несколько лет нейробиологи давали действию дофамина много имен, например: поиск, хотение, влечение и желание. Но ясно одно: это не переживание чего-то приятного — удовольствия, наслаждения или самой награды. Исследования показывают, что можно уничтожить всю дофаминовую систему в мозге крысы, но животинка все равно скорчит довольную мордаху, если вы покормите ее сахарком. Только вот работать за лакомство ее уже не заставишь. Она любит сахар, но не хочет его, пока не получит.

Все, что, по-нашему, нам понравится, запускает систему подкрепления. Соблазнительная еда, запах варящегося кофе, символ 50-процентной скидки в витрине, улыбка симпатичного незнакомца, реклама, которая обещает сделать нас богатыми. С притоком дофамина этот новый объект желания кажется критически необходимым, чтобы выжить. Когда дофамин завладевает нашим вниманием, мозг приказывает нам достать объект или повторять то, что нас привлекло. Природа позаботилась, чтобы мы не оголодали, ведь сбор ягод — серьезное занятие, а человеческий род не должен исчезнуть лишь потому, что соблазнить потенциального партнера — дело слишком хлопотное. Эволюции плевать на счастье, но она обещает его, чтобы мы боролись за жизнь. Поэтому ожидание счастья — а не непосредственное его переживание — мозг использует, чтобы мы продолжали охотиться, собирать, работать и свататься.

Оправдание ревности

SMS.
— Как ты?
— ...
— Пустое?..
Спасибо, что ты есть.

Почему мне так важно, что ты перестал ей отвечать? Что ты перестал сам искать контактов? Да, я не хитрила — когда я вижу ваше общение, для меня это то же самое, что наблюдать, как ты легко и беспечно ковыряешь ржавой вилкой небольшую атомную бомбу. И ладно бы где-нибудь — но нет, в центре моего мира. Если она позовет тебя, и ты отзовешься — это разломает многие и многие годы — до и после.

Но это не ответ. Страх изменений не сделал бы меня ревнивой. Не заставил бы выходить из себя из-за невинного "как дела". Бессмысленность — вот что вызывает ярость. Ваше общение с самого начала напоминало отношения двух подростков — взахлеб, с рыданиями, с ощущением, что сейчас отнимут. Кто и когда пытался вас разлучить, кроме вас самих? Но вы упиваетесь "недопустимостью", "невозможностью", "недоступностью" — усиливая эффект там, где, казалось бы, уже ничто не может вам помешать, спешно выстраивая все новые и новые преграды. Игра ради игры.

Будь вы любовниками, я бы с радостью закрыла глаза на твои увлечения. Знай вы роли друг друга, играй вы по правилам — флирт, секс, отдых, это хорошо. Но нет.

Если бы вы пытались построить что-то, я бы отступилась. Я сделала это летом. Что вышло? У нее ребенок не от тебя, ты потерян и занят хренью. Опять нет.

Я не вижу ни одного продуктивного выхода, ни одного способа вашего со-существования, кроме этого, кровавого выковыривания сердца из партнера.

Если это то, что вам нужно друг от друга — извините, но я действительно против.

Сон

Давно не получала этих картинок из чужой жизни. Этот был... третий? Пятый за всю жизнь? Кроме мародера в пост-апокалепсисе, старой женщины с сыном-оборотнем и средних лет тети с раком, кем я еще бывала? В этот раз погружение не было приятным — слишком много беспокойства, натянутые нервы, пронзительная боль.

Мне чуть больше 23, я уже вся покрыта татуировками. Стрижка короткая, пара шрамов, пирсинг... Моему парню было сильно больше. Сильный, широкоплечий — вообще-то огромный и неповоротливый, но я была без ума. Тоже весь расписной, огромные руки в рукавах, даже на лысом черепе несколько узоров, заходящих с затылка.

Жили себе спокойно, шлялись по ресторанам, не считая денег. Он выбрал в каком-то запредельно фешенебельном месте сувенирную кружку, посмеялся: давай возьмем, я знаю, кому подаришь. Смотри, какой узор — точно, как на майке твоего друга...

Друга, меж тем, куда-то затянуло. Я не пыталась говорить с ним, знала, что не в его характере слушать кого-то. Мы поехали вчетвером в горы, в какой-то дорогой санаторий; мы с его девушкой пошли на женские "ванны", и я попыталась ей "вправить мозг": куда вы лезете, нельзя так делать, такие долги не простят, вляпаетесь. Она взорвалась, сказала, что лезть с советами легко, а они уже на счетчике, и если не найдут новых денег, то старые их съедят. Слово "кредит" тогда еще не было в ходу, явно — они просто потеряли (потратили?) часть суммы из кассы. Я в ответ тоже наорала, что мои долги в несколько сотен тысяч я отдала сама, и что я лучше на панель пойду, чем буду кому-то должна. Мы подрались, нас разнимали.

Потом их убили. Нашли в одном черном мешке, частями. Я даже не плакала, но все хорошее как-то кончилось. Следующим убили моего парня — перед смертью девушка успела подставить еще и его...

Вот такие приятные сновидения. Очень, что характерно, яркие и достоверные...

Нашла точнейшее описание происходящего

Роюсь в паблике дальше, ищу ответ, чо делать в такой ситуации.

Сексонедостаточность

В каком-то женском паблике наткнулась на прекрасный список советов. Они были разные, на разные случаи жизни, но сводились к одному и тому же: если вам что-то не нравится, просто лишите его секса, и пусть сам, как хочет.

А мне что делать? В противоположную сторону шагать? Если не хочешь девушку, которая с тобой — сам разгружай свои машины, и людей ищи тоже сам? Ебанутый мир.

Переставать думать о сексе только на время секса — в этом есть что-то глубоко неправильное.

Сон

Отрубившись днем в попытке заглушить боль, увидела чертовски смешной сон — словно в моей книжке есть пара страниц, очень детально повествующих про жесткое гейское изнасилование одним моим другом какого-то туземного султана. И рисованные картинки (почти приличные). Я, уже просыпаясь, переживала: черт, я же не написала в книге, что это 18+!

Забавно

Когда я состарюсь, обязательно заведу себе служанку-компаньонку. Может быть, это будет лесбийско-бдсмная семья с одной из моих фанаток, не знаю — но я точно хочу, чтобы обо мне кто-то фанатично заботился. Служил мне и делал из меня смысл жизни. Мои мужчины все как на подбор этого делать не умеют — типаж не тот.

Вот такой внезапный, всего за год, поворотище.

Постик о насущном. Немного о боли.

Всем вам наверняка осточертело читать посты с тэгом "Уиии Костик". А что поделать? Блог называется "любить", а люблю я жутко однообразно. Причем с детства, со своей первой влюбленности, которая началась в 4 года и закончилась лишь после выпуска из школы. А тут какие-то жалкие пара лет. Но сегодня не о том.

Во рту соленый привкус, и очень хочется есть, но готовое — всякие вкусняшки-сухарики, их не хочется вовсе. Подожду, может, подотпустит; тогда можно будет приготовить мясо. Но вылезать на общую кухню и с кем-то коммуницировать не хочется до жути.

Всего какая-то жалкая бородавочка, крошечная мерзенькая опухоль. Вырезанная, выглядит жутковато, конечно. Не мой кусок меня вне меня. Все, дальше, надеюсь, порознь. У входа в клинику дежурила одинокая замерзшая активистка с плакатом "позволь ему родиться". Хотелось ей сказать, что я по другому вопросу, но девочке было слишком холодно, чтобы кого-то слушать. Почти не больно — анестезия шагнула далеко — но тело дико перепугалось, накачало меня адреналином и попыталась пару раз отключиться. Его можно понять — последний раз, когда я что-то совала под кожу, был в салоне "Тату-3000", пирсинг на крюках, и ему тогда серьезно досталось. По дороге начала отходить заморозка, проснулась тянущая боль. Сидеть прямо трудно, кручусь, закусываю губы, берегу ногу. Смешной спитый дядя в метро протянул визитку конторы, снимающей ломку и наркозависимость. Посмотрела на себя его глазами: драная куртка, заляпанные краской штаны, бегающий взгляд, круги под глазами — вчера красила в лофте до полшестого; бомжиха, со вполне очевидными симптомами. Отвратительно выглядишь, сестренка.

Домой дотащила себя почти на ментальных руках. Разделение сознания на воющую-ноющую девочку, и большого, уютного робота Беймакса, происходит автоматически. "Вы испытываете боль? Оцените ее по десятибальной шкале". И "вам показан уют, тепло и внимание близких".

Когда тело так комплексно болит и ноет, нужно поесть, выпить горячего и спать. Я это точно знаю. Близких заманить не удалось, да и работать надо. Зато я провалилась на пять часов в сон и сейчас боль стала вполне терпимой. Осталось доделать всего шесть альбомов. Надо заканчивать.

Хотелось бы тут нагнать на тему, что тебя никогда нет рядом, когда ты нужен мне больше всего, и что ты никогда не защищаешь меня от моей боли. Но проблема в том, что тебя никогда нет рядом, точка. Ты всегда занят чем-то, и К ТЕБЕ присоединиться можно, а выдернуть тебя оттуда нельзя. И ты не защищаешь меня не только от боли. Ты вообще меня не защищаешь.

Выбор? Нет, не слышала

"А по поводу "упереться рогом". У меня очень странно в этом плане устроен мозг. Я могу сколько угодно страдать сама, но совесть не позволяет мне заставлять страдать другого. Беда в том, что в подобных вопросах "страдания" всегда взаимны (а если нет, то это уже однобокая любовь получается). И вот это и порождает вопрос правильности происходящего.

Ну, я не знаю. Это как "я люблю своего сенбернара, огромную лохматую херовину, и наша любовь взаимна, но я живу в однушке, запариваюсь на работе, имея возможность погулять с ним раз в день, а ест он у меня одну только кашу, потому что ничего более сытного-питального я ему предложить не могу, сама на каше сижу". Вопрос - стоит ли мучить животину такими условиями? Или проще отдать его знакомым на дачу в просторный вольер, в дружную семью, с детками-играми-гулянками-мясом-каждый-день. А себе завести мопса, и впредь подобных ошибок не совершать?

Даф, я не знаю.

Что будет, когда я захочу семью, а не мастерскую? Оставить тебя искать "истинную любовь" — это будет ПРАВИЛЬНО. Дать мне шанс ощутить себя любимой, нужной, единственной — ПРАВИЛЬНО. Я никогда не буду ТАК счастлива с тобой, и ты со мной ТАК счастлив не будешь.

Но если ты найдешь того, кого полюбишь и в кого упадешь; если я найду того, кто полюбит меня, если мы станем счастливы — не будет ли это похоронами настоящего тебя, настоящей меня, Волшебников и Творцов, меняющих мир? Что будет ПРАВИЛЬНО?

Я так раздумываю об этом, словно у меня есть выбор.

Рутина, любимая рутина

Дни одинаковые и радуют этим. Люблю однообразную, бесконечную работу, которую можно тихонько делать. Обкусывать мамонта и знать, что он конечен, но не скоро (а то ведь придется искать нового!) Идеально. Я балую себя вкусняшками и музыкой. Затворничество настолько... вкусное, что будет трудно заставить себя выходить. Колет, конечно — ты где-то там, и тебе хорошо без меня; и я снова и снова иду к тебе. Я напишу эту книгу и смогу видеть тебя чаще. Перечитала блог — прошлую книгу я издавала на фоне ТАКОЙ депрессии, оказывается. Хах. Не помню.

Ты — мой мотиватор, мой двигатель. Все, что приходит от тебя — боль ли, наслаждение, усталость и уныние или бешеная активность, все заставляет меня работать. Если ты ноешь — на твоем примере я вижу, как не надо. Если ты полон сил, они передаются мне. Если ты бьешь меня, я прихожу в ярость и расправляюсь с работой, как с личным врагом; если ласкаешь, я наполняюсь такой силой, что могу ВСЁ.

Когда я сижу дома — я работаю, чтобы идти к тебе. Когда я еду в лофт — я еду к тебе. Кто-то наслаждается видом кофейной чашки, стоящей на белой скатерти в уютном кафе. Кто-то испытывает возбуждение творчества от пустого листа, чистого стола, цветных карандашей. Ты — как зуд в пальцах при виде нового блокнота в линеечку. Открой, открой скорее, напиши первую строчку... Когда я краем глаза ловлю твои непокорные вихры и рваную одежду на стальном каркасе жесткого тела, меня пробирает дрожь нетерпения. Ожидание возможностей. Безграничных возможностей.

Я всегда вижу потенциал человека, ощущаю число его открытых валентностей. Сколько всего можно подключить к нему? Сколько в нем струн, открытых миру? Ты пахнешь бесконечностью. Большинство людей осторожны. У них есть предохранитель страха, встроенная экономия сил. Они ценят свое время, свою энергию... Ты живешь так, будто ты бессмертен. Но умеешь наполнить смыслом, силой, Творением каждую секунду.

Я учусь у тебя.

Назначения

Я уверена, что я не ошибаюсь. Ты — моя судьба.

Но, возможно, я в корне неверно трактую смысл этого выражения? Почему мне кажется, что ты дан мне, чтобы я была счастлива? Опыт последних двух лет утверждает, что все обстоит прямо противоположным образом. Ты — мой катализатор изменений, моя рукоятка ярости; ты дергаешь ее и переводишь меня в состояние берсерка каждый раз, когда я начинаю думать, будто мне не хватает сил для какого-нибудь рывка. После очередной беседы сил хватит, чтобы разнести по щепочкам небольшой город — а значит, и реализовать задуманное, конечно.

Мрзд, дорогое, может хватит? Я уже достаточно умная, я справлюсь без пинков, честное слово.

Рано или поздно станет либо хорошо, либо не важно

Ты смирился с тем, что я нужна тебе на этом этапе. Ты пытаешься быть хорошим — научился обнимать меня и даже целовать в висок, почти не отстраняешься. "Ты же наверное захочешь проснуться рядом со мной". Ты можешь построить пространство, но ты не можешь наполнить его жизнью. Эта работа для меня. Я знаю это. Ты знаешь это.

Полюбить меня ты не можешь. И как можно тебя в этом упрекать. Ты идешь на компромисс с собой, говоришь: ну, я же ничего такого уж не делаю, она же все понимает. Я просто стараюсь, чтобы ей было комфортно.

Чувство... безысходности? Нет, слишком сильно. Усталости? Я сталкиваюсь с тобой своими мозолями и ощущаю только сожаление в том месте, где раньше клокотала боль, наслаждение, надежда. Все что угодно можно испортить слишком долгим ожиданием.

Книга, лофт, поездка. Какое вообще дело миру до наших взаимодействий? Костик прав в том, что это не имеет значения. Ни-ка-ко-го.

Здесь и сейчас

Не вдруг и не разом, а путем наблюдений за собой поняла, что попала в ловушку, про которую знала, и потому не опасалась. В неспособность быть здесь и сейчас, воспринимать и чувствовать. Как я дошла до жизни такой? Проклятье Вершителя.

Ты закрываешь глаза и создаешь образ. Ты делаешь это все свободное время, продумывая детали плана раз за разом, пока он не станет реальнее реальности. И тогда ты открываешь глаза и приступаешь к реализации. И все происходит, как по щелчку. Этим даром можно пользоваться, и чтобы сделать себе новую прическу, и чтобы придумать книгу, и чтобы познакомиться с человеком. Сначала — думаешь, потом — делаешь. Всегда.

И Вот ты оказываешься зажат между возникающими образами, лишен настоящего. Твои мысли всегда немного в будущем, поэтому настоящее ты просто с нетерпением пережевываешь, как безвкусный суп в ожидании обещанных сладостей: быстрей, быстрей, ведь новый план уже созрел! Ты смотришь на юношу со спины, а мысленно уже разворачиваешь его лицом. Глядишь в лицо, мысленно снимая куртку; снимаешь куртку, в голове расстегивая штаны... А на самом интересном месте смотришь в потолок и обдумываешь завтрашнюю прогулку, потому что мысленно ты уже кончил и закурил.

И никакой момент времени не соотносится с твоей реальностью. А поскольку я удачлива — планы сбываются настолько дословно, что мне даже нет смысла в них возвращаться. Если бы они проваливались и вынуждали меня вмешиваться! Но нет. Все идет, как и должно быть.

Сколько можно жить в нарисованном ручкой и карандашом нецветном плане-макете? Ау, вокруг реальность! Она пахнет приключениями и черте-чем!

Пора ехать

Пока снимаю ботинки, стараясь поменьше капать на пол, кошка успевает несколько раз сбегать от моих ног к двери в комнату и обратно. Отпирай, мол, тайную каморку с волшебными коврами, я валяться хочу! Ее самоуверенность поражает настолько, что хочется ударить ногой. Сдерживает только мысль, что она не ответит. Почему-то на большинство людей, которым от меня чего-то агрессивно нужно, реакция именно такая.

Снег мелкий, легкий, приятный. Даже если вдохнуть его и закашляться, все равно хорошо. Такая короткая зима в этом году получилась. Я вернусь, когда уже почки появятся.

Почему я каждый раз уезжаю на пике этого чувства заброшенности, одиночества, сирости — несмотря на все попойки, предваряющие поездку? Мысль о том, что я оторвусь от всех, кто сейчас дышит, спит, ест, трахается, восторгается снегом и ругает погоду в этом городе, все нестерпимей. Скоро придется прерывать ее решительным отлетом. Уже недолго. Ненавижу эти последние дни.

Смешно. Покупка антикварного стола — шаг к Костику. Успех моей барахолки — шаг к Костику. Разбор еще трех-четырех дач, ремонты, уборки — в том же направлении. Я иду, иду, иду к нему — и чем дальше ухожу по этой дороге, тем меньше я воспринимаюсь, как девушка. Свой брат-напарник, коллега, сотоварищ... "Себе подобных не ебем". А вот если я буду долбить другую нишу, уйду в утонченную богемную тусовку, восторгающуюся моей книгой; вычищу грязь из-под ногтей, буду вечерами не драить старые тазы жироудалителем "Шуманит", который при попадании на кожу вызывает легкие, но непроходящие ожоги, а, допустим, музицировать с кем-нибудь из друзей в легком стиле... Тогда я больше буду подходить тебе? Бред. И впрямь пора ехать.

Почему-то к песьему дьяволу поменялся вкус. Полюбила вино, вареные "в мешочек" яйца и полусырое мясо. Начисто разлюбила чай с молоком и сладости — одномоментно, как отрезало. Приучилась есть "по-нормальному" раз в два дня, остальное время перебиваясь случайно оставшимися сухими и холодными мелочами. Черный хлеб стал почти необходимостью, а шоколад равнодушно болтается уже больше месяца по шкафам. Время от времени его крадет Гриб, прямо из моей комнаты. Потом, извиняясь, приносит новую плитку. Я уже не живу тут, и давно.

...

Мы похожи с тобой так, что на тебе скоро проступят мои татуировки.

Я чертовски устала быть одна, но это привычная, переносимая усталость. В сотни раз нестерпимее мысль о том, что ты все еще один. Что у вас опять не клеится, не складывается; что вы снова друг друга дергаете за нитки, пришитые к сердцу, и с каждым новым болезненным толчком завязываетесь друг на друга все туже — не на основе тепла и помощи, а на базе нервов, бессонных ночей, истерик, метаний... Что за жуткая судьба у меня — каждый раз стоять за твоим плечом и смотреть, как вы втыкаете друг в друга иголки? Почему, за что я обречена вечно ощущать это сводящее с ума бессилие в моих, таких всемогущих, руках?

Я мечтаю дать тебе всё, о чем ты только можешь помыслить; не себя, а весь мир сложить к твоим ногам. Но ты не можешь принять этого от меня. Только от нее. И я не могу ее заставить.

Это бред. Единственное, что я могу — уйти. Печаль в том, что это слишком простой выход для меня...

..

Когда я съехала от тебя, я две недели не могла есть. Ничего, даже кусочка мяса или овощей. Я металась по Москве, стиснув зубы, и искала краску, электрику, шкафы — надо было собирать новое гнездо; ночами мы верстали книжку.

Я мечтала, что сдам материалы в печать, вытру строительную пыль с кровати, заберусь в нее, накроюсь одеялом и торжественно сдохну. Рассыплюсь от первой же минуты отдыха после этого дичайшего перенапряжения, как истлевший скелет.

Ты пришел, залез наверх, оглядел ряды лампочек и гирлянд, развешенных по свежевыкрашенным стенам и воскликнул истово "сука, я тебя ненавижу!" Выразил восхищение.

Ты принес мне столько боли. Ну какого черта я все еще порываюсь мысленно связывать наши жизни?

.

Я почти поверила, что обречена на тебя. Что я тебя заслуживаю, вот таким, какой ты есть — с постоянным отсутствием времени на меня, с грубым сексом по твоему требованию как единственному проявлению интереса; с навязшим в зубах, уже несмешным и не болезеннным "я тебя не люблю", со вспышками неконтролируемого и не связанного со мной гнева. Я была готова с этим смириться, я была готова считать это своей жизнью... О Господи. Да зачем?

Мне повезло. Мне везло всю жизнь и повезло сейчас.

Давай, утопись уже наконец в Соловье и уйди с моего пути.