Про загадки

Сами по себе чувства абсолютно ничего не значат. Можно было бы привести в пример период Эральда, когда мне казалось, что силой моей любви можно резать бетон, а на деле этого не хватило даже на преодоление полосы отчуждения. Или же Костика, отношение к которому точнее всего описывает пошлая фраза "готова променять на тебя целый мир", причем в фазе "уже променяла" — и снова это ничего не дало. Но можно не ходить так далеко. Например, меня сейчас любит несколько человек. От тех, кто мимолетно встретил мою аватарку в сети и просто восхитился сиськами, до глубоких, поражающих центр воли эмоций, завязанных на мою личность. Это абсолютно та же самая субстанция, которая захлестывает волнами меня; те же слова, желания, страхи. Та же потребность видеть, касаться, говорить взахлеб; рассказывать о себе, о своих ошибках, о своем преодолении. Те же попытки казаться стойким; та же неудача, вновь и вновь нарушенное слово. Фетишизм, перенос любви на предметы или сопутствующие события. Все то же самое. И что? Своя любовь всегда кажется высокой и важной. Чужая, если она не связана со своей — не вызывает даже жалости, так, мимолетное удовлетворение самолюбия и брезгливость: что это тут ко мне прилипло. Я не могу даже заставить себя уважать ее, саму страсть, если она исходит от неприятного мне человека. Природа взаимности и причины, по которым она все-таки возникает, для меня до сих пор полная загадка.

Хорошо?

Самый главный вывод этой поездки оказался для меня неожиданным. Я так долго шла к этой точке, что сейчас практически невозможно поверить, что я наконец-то до нее добралась. Точка "здесь и сейчас". Осталось убрать мелкие последствия, подлую неуверенность в себе, выращенную по дороге. Поверить, что это возможно. Что я смогла.

Я так боялась момента, когда Зуки уедет. Хотела, чтобы это произошло уже скорее, была невыносима мысль о занесенной над головой бите — давай, пусть все уже сломается и я буду над этими руинами думать, как жить дальше. Потом он уехал — и словно бы ничего не поменялось. Я жду привкуса горечи во рту, жду боли, ностальгии, вот это "лежать в обнимку с твоей майкой, нюхать и плакать" — а ничего нет. Жизнь просто пошла дальше, интересная, насыщенная, с кучей любви и важных людей. Я пожала плечами и решила об этом не думать. Потом случился Тот Самый Момент: я оторвалась от всего этого, от всех своих дел — и совершенно не скучала по дому. Да, мне хотелось увидеть многих людей, но это желание было фоновым, безболезненным; формата "хорошо бы сейчас еще мороженку"; не ощущение, что ты ртом хватаешь воздух, а он ускользает от тебя. Месяц просто наслаждения каждой минутой, месяц любования, месяц любви на близком расстоянии. Вот это было предсказуемо — сильная влюбленность и никто больше не нужен; мысленный счетчик чуть-чуть все портил — или просто заставлял острее ощущать? Тик-так, осталось 24 дня. Тик-так, еще на час меньше. Я смотрю, как Зуки аккуратно сворачивает полотенце; ощущаю, как кузнечики давят на меня, как тень от клена ползет по моей незагорелой ноге, как солнце медленно катится по небу — и снова жду момента, когда мир схлопнется и мы расстанемся. В этот раз мы были вместе долго, очень долго, дольше, чем я когда-то раньше могла мечтать — но не бесконечно. Последнее прикосновение, последний поцелуй, последний взгляд — ну, давай, теперь будет больно... И нет! Я просто возвращаюсь к любимым занятиям, к своим лучшим людям. Я смотрю на наши фото и улыбаюсь — там, где должна жадно и голодно выть. Неужели наконец-то получилось?! Получилось наслаждаться тем, что есть прямо сейчас и прямо здесь, а не страдать по тому, что где-то там? Кажется, мне нужно больше эмпирического материала. Эти тезисы точно надо проверить. Неужели мне удалось договориться с внутренней сольпугой, и она больше не будет выжирать мне внутренности от того, что мы не можем получить весь мир в одно лицо и желательно навсегда?

Но многие моменты я сохраню в любимой шкатулке с коллекцией. Очень многие.

Про кота

Идиотское ощущение, что мне жаль уезжать, потому что кот будет скучать. Кот. Будет. Скучать. Потому что у всех кто-то есть, а у него на самом деле никого, кроме меня. Он по квартире перемещается незаметно в ту комнату, в которой сижу, работаю или бухаю я. Ловлю себя на пренеприятнейшей мысли, что таких котов у меня много. И что если меня в моих автостопах на трассах собьет грузовик, скучать и сходить с ума от одиночества будут дофига людей. Вроде бы, эта мысль должна радовать — но вообще милой и успокаивающей она является, только если ты собираешься жить долго и счастливо. А у меня на это шансы невысокие, и мысль о том, что я буду в последние мгновения перед смертью вспоминать сотни имен тех, кто огорчится, не доставляет мне радости. Люди эгоистичны. Я могу попросить, и даже потребовать, чтобы они не расстраивались — но каждый из них будет на моих похоронах в первую очередь думать о себе. О том, что я больше не буду вывешивать его объявления, искать ему шкафы, фотографировать, присылать длинные дурацкие письма, помогать налаживать отношения с девушкой. И будет думать, как ему плохо от того, что меня нет. Ну бля. А я из-за этого страдай, ага.

Про книги

До чего же сложно делать длинные проекты. Ты работаешь, работаешь, работаешь, отвлекаешься, снова работаешь, переделываешь вчерашнюю работу, опять напиваешься, пропускаешь два дня, ругаешь себя и работаешь ночью, ссоришься с напарником, миришься с напарником, опять работаешь — тебя при этом постоянно дергают "ну когда уже, ну долго еще?", а ты понимаешь, что да. Долго. И работаешь, работаешь, работаешь... Зато потом, потом. Потом будет всё.

Пятый сон про чужую жизнь

Мне около 20, жизнь только начинается, и все вокруг воспринимается с восторгом и восхищением. Я еще немного боюсь разговаривать с малознакомыми людьми, но уже вхожа в некоторые компании, потому что веселая и всегда готова помогать.

На этой кухне не было тесно — незнакомый архитектор сделал забавную планировку, превратив длинный зал в столовую. Я никогда не видела эту квартиру раньше, и мне немного неуютно, хотя я и понимаю, что здесь не только я чувствую себя в гостях. Квартира забита парнями и девушками, я во все глаза смотрю на них и во все уши слушаю, не забывая резать картошку и кидать на сковородку лук. Всем весело, кажется, есть вино; много интересных разговоров и красивых людей. Я очарована всем и каждым, но особенно меня поражает потрясающе красивая молодая женщина. Она настолько эффектна, настолько не отсюда, что я не могу отвести от нее глаз. Она активно общается и, кажется, каждого знает по имени; она явный центр этой компании. У нее есть молчаливый сын, который всего пару раз вставляет фразы в общение, но все сразу умолкают и слушают его очень внимательно.

Я могу их понять: он точно также светится, как и мама, этот высокий, нескладный долговязый парень. Он красив какой-то безумной, запредельной красотой, от которой хочется петь. Наверное, особенно щемящее чувство вызывают глаза, даже в комнате прикрытые черными очками. Он слеп. Однако запросто перемещается по квартире, касается предметов сначала легко, едва дыша, и потом одним точным движением берет кружку или пододвигает к себе тарелку. Я успеваю подумать об этих тонких чувствительных пальцах на своих волосах и у меня перехватывает дыхание. Все начинают расходиться, я выскальзываю за дверь и вижу этих двоих — они прощаются, расходясь по летнему городу в разные стороны. Я мечусь, так как мечтала проследить за ними и узнать, где они живут, или, может, еще случайно пересечься по дороге, выразить восхищение. Решаю двигаться за женщиной, с ней хотя бы понятно, как взаимодействовать; парень же для меня просто инопланетянин или ангел. С ангелами не разговаривают.

Она быстрым легким шагом доходит до перепутья подвесных мостов в местном метро и исчезает в одном из переходов. Я не успеваю понять, куда она пошла, и начинаю перебегать с одного мостика на другой, чтобы найти след — ругаю себя, неужели так сложно было проследить за такой ослепительной женщиной! Взбегаю по одному из мостов, узкому, без перил, прямо над путями и под огромным стеклянным куполом, залитым солнцем, гляжу только под ноги, чтобы не споткнуться на ступеньках, и в этот миг ощущаю, что в мое плечо ударяет что-то довольно сильно, хоть и мягко, а мои ноги отделяются от земли и я начинаю падать назад. Я рефлекторно вытягиваю руки и смыкаю их за найденным прочным препятствием, чтобы не упасть по ступенькам назад. Поднимаю лицо и вижу прямо перед собой черные очки, бледное, безумно красивое лицо, слегка искаженное страданием, тонкая ладонь касается моих волос: "Простите, я вас не видел, я просто шел с вытянутой рукой и толкнул вас, пожалуйста, простите меня, обычно я слышу людей до того, как они со мной столкнутся, но вы подошли так тихо...". Я держусь за талию слепого, ощущаю тепло его ладони, и начинаю безудержно смеяться — от того, какой он милый, когда морщит нос и извиняется; от солнечного света, заливающего всю картину сверху; от того, что впереди целое лето, и мне всего двадцать, и он, глупый, безумно-безумно красивый, никуда теперь от меня не денется, как я вообще могла бояться его потерять, почему я боялась с ним заговорить, он же такой прекрасный... От этого смеха я и проснулась.

OCD

Заметила, насколько сильна моя привычка впихивать то, что куда-то подходит. Остановить микроволновку на середине цикла и тут же поставить в нее новое блюдо, чтобы "сэкономить" прокручивание ручки. Отлить кому-то кофе, который не хочется. Купить книг по акции на пустую полку. Серьезный спор про балкон упирался для меня в простые штуки: слева места 40 сантиметров, под торцевой лежак и камин, справа — 180 см, под лежанку. Как можно делать наоборот?!! Прямо аж передергивает. Моя попытка взять в жены Костика была основана на этом же желании совместить то, что, по моему мнению, хорошо друг другу подходит. Ресурсность.

Выгода? С одной стороны, я хорошо вижу пользу от комбинации имеющихся предметов, людей, вещей. С другой — зачастую абсолютно игнорирую возможность добавить элементов или выкинуть что-то нафиг, если не лезет, так как нельзя держать в голове всю Вселенную и жонглировать бесконечным количеством элементов. Работать с кем-нибудь в паре или расширять собственный взгляд на мир, однозначно.

Снова Эральд

Любопытно смотреть, как всплывают комментарии от знакомого до боли ника и чувствовать... ничего. Интересно, будет ли у меня возможность ответить на незаданный вопрос, как я думаю, кто виноват? Теперь, после этих лет, я думаю, что эгоистичны были оба, но именно Эральд оказался трусом. Мы вместе зашли в зачарованный лес, вместе блуждали в нем и радовались его таинственным огонькам. А потом тебе стало страшно, и ты сбежал, обвинив меня в том, что это я нас туда завела. Интересно, понимаешь ли ты, что я так и не выбралась? Что у меня развалился весь мир тогда, что я умерла, а вместо меня родился вот этот Рыж, который сейчас с хитрой усмешкой весело отвечает на твои вопросы, и совсем-совсем ничего при этом не испытывает? Какой я выросла бы без тебя? Я нравлюсь себе сейчас; я сильная, щедрая, у меня много энергии, которой я готова делиться. Я стала умнее и циничнее, меня теперь сложно ранить — я умею уходить от удара; я мягкая, как туман, поэтому по мне невозможно попасть. Наверное, это и есть оттачивание своей личности — чем тверже камни тебе встречаются, тем ярче блестит гранями обработанный бриллиант.

Но мне до сих пор жаль, что ты трус. Наверное, мне просто обидно, что у меня такое плохое чутье на людей. Это тщеславие — воспринимать любую печаль как лично не предусмотренную гадость, я знаю.

Про культуру, вранье и пророчества

Меня продолжает потрясать уровень вранья в нашей культуре. Вранья и фантазий, конечно. Кто-то написал роман с телепатической связью главных героев через наушники, через год разработка пошла в продажу — и это хорошо. Подводные аппараты Жюль Верна и крылья да Винчи — способы развития цивилизации. А деградации? Плод влажных фантазий сумасшедшего аббата, исключенного из рядов инквизиторов, "Молот ведьм" — на века стал классикой пыток. Реализовался дословно в следующих поколениях фашистов. Написал роман с маньяком, помешанным на красном цвете — "хорошая идея подумали дети". Сколько всего вошло в наш кругозор и культурную среду как "конечно" просто из-за убедительности изложения? У какого количества "фактов" нет никакой подоплеки, кроме нескольких удачных историй в книгах? Где тонкая грань между констатацией тенденции и ее созданием? Как избавиться от самосбывания своих пророчеств? Насколько же проще писать с натуры; привирать и трактовать так, как удобно, но по крайней мере в фактах оставаться верным реальности. Впрочем, что есть реальность? Еще пара бросков, и кубик может лечь способом, который раньше был недоступен...

Вино и котики

Ищу рациональное объяснение, почему алкоголизм (любой) это плохо, и не нахожу его.

Если принять тезис о собственном тотальном одиночестве (а я его приняла, и давно), о невозможности вырваться за пределы собственного сознания и слиться с кем бы то ни было — в любовном ли, в рабочем ли экстазе — тогда все остальные цели есть кажимость. Прельщение, ох, люблю я это православное слово. Если ты — единственное мерило собственной ценности, тогда почему бы не прийти к химической стимуляции собственных центров удовольствия? Почему нет? Это естественный вывод из концепции "все, кроме меня — тлен и иллюзия". Неважно, лежать и читать. Периодически бухать. Колоть и курить отраву, уходя все глубже в себя. Отыскивая там что-то интересное, или просто приятное.

Слишком простой ответ. Надо поискать, там должно быть второе дно.

***

Запах вина в бокале вместо обещанного "утонченного фруктового аромата" пахнуло на меня терпким запахом вкусного мужского пота и мускуса. Кажется, мне пора снова влюбиться, у меня очевидно образовалась дыра в этой области.

***

Так забавно наблюдать потуги тела (?) воскресить старые, мертвые влюбленности, чтобы потравмироваться об них, просто потому что ему нужна эта эмоция. Гештальты захлопнулись с таким треском, который не оставил мне, увы, возможности в этом году присохнуть обратно хоть к кому-нибудь из прошлого. Наверное, насильное расставание это лучше, чем постоянное общение "после смерти" — быть рядом это слишком высокий уровень честности; срывание покровов, и никакой надежды завуалировать что-нибудь в приятную иллюзию. Нечего тут вуалировать; тут уже все поломано. Ладно, найдем нового. Людей много.

Ирвин Ялом. Палач любви

Предвкушала новую книгу, может, поэтому она мне не заходит? Или просто "Палач" не зря в забвении; по сравнению с известностью "Лжеца на кушетке" эта книга явно внизу рейтинга. Слишком глобальные, явные проблемы; не за что зацепиться. Рак, смерть близких, собственная смерть — пациенты напуганы не эфемерным страхом перед жизнью, с которым интересно играть. Их травмировали настоящие трудности, и что толку психотерапевту с ними бороться.

Не могу отделаться от ощущения, что надо уловить за хвост мысль про независимость влюбленности и дальнейшей жизни. Ялом говорит 70-летней пациентке, что в ее сексуальной связи с 40-летним психотерапевтом не было "настоящего романтического чувства". А мне хочется добавить, что "настоящего романтического чувства" в принципе не существует: та патологическая страсть, которую за него принимают, не помогает строить на базе себя что-либо. Удачные выходы из таких отношений — случайность, статистическая погрешность. Если бы эти люди не упали бы в такую сильную любовь, вполне вероятно, они были бы более счастливы друг с другом. Или с кем-то еще, с кем у них не сложилось бы ТАКОЙ сильной "любви".

Название книги, конечно, очень гармонирует.

Я не люблю работать с влюбленными пациентами. Быть может, из зависти — я тоже мечтаю испытать любовное очарование. Возможно, потому, что любовь и психотерапия абсолютно несовместимы. Хороший терапевт борется с темнотой и стремится к ясности, тогда как романтическая любовь расцветает в тени и увядает под пристальным взглядом. Мне ненавистно быть палачом любви.

А мне норм, обычно без любви всем лучше. Вот только это чувство почти всегда сильнее любых желаний и разума, поэтому никакого толка с ним бороться. Только подождать.

Еще я уверена, что настоящая принимающая (как же я не люблю этот термин, и тем не менее он нужен) любовь — это дико психотерапевтично. Не "ты нужен мне, потому что у меня дырка в сердце", не "ты тот самый настоящий, ай, нет, не ты, уйди". А полноценная любовь к тебе-какой-ты-прямо-сейчас; понимание своих и его проблем, открытая поддержка и — главное — понимание временности возникшей близости, нужды в ней ровно столько, сколько продлится лечение, и спокойное смещение приоритетов на настоящих влюбленных, когда приходит время. Это идеал, я пытаюсь приблизиться к нему, но это очень трудно.

Возможно, поэтому в меня никто особенно не влюблялся — я сама воспринимаю себя, как орудие изменение мира, а не как объект, нуждающийся в чем-либо или в ком-либо. Единственный, кто смог (захотел?) преодолеть эту парадигму, был Хам. Возможно, именно потому, что ему самому тоже ничего не нужно, он тоже не объект?

<>

Про Гослинга (еще немного влажности, да)

Иногда ловлю себя на мысли, что мне нужно для полноты коллекции иметь в друзьях/любовниках парня такого типажа. В принципе, чем-то на него похож Зуки — может, поэтому меня так дергает, что он уезжает? Место освобождается, придется опять что-то делать и кого-то искать... А похож он каким-то смирением со своей рабской ролью. Внутренняя сила, которая не мешает подчиняться, а наоборот — создана для того, чтобы усмирять себя. В этом и есть смысл и цель.
Конечно, сладенький киношный персонаж и живой человек в довольно сильной стартовой позиции — разные личности.


Я хорошо представляю, как залезаю к Кею через окно, вламываюсь насильно в его сумрачный мир — сам он, конечно, не считал бы нашу связь правильной, ни с какой точки зрения. Я бы блокировала его слишком трогательную электронную партнершу — не надо ей видеть, что тут происходит, это не ее дело. Приставала бы к Кею, слегка манипулируя его рабской склонностью к подчинению — еще бы, живорожденная от него чего-то требует! Он бы смешно рассказывал мне о своих проблемах; конечно, считал бы, что он "не настоящий" и неспособен на эмоции, потому что не был "рожден в муках", а лишь сконструирован с определенной целью — для работы. "Настоящая", "живорожденная" и "несконструированная" бы на этих моментах цинично хмыкала, пускала дым в потолок и комментировала бы в том духе, что у него эмоций явно больше, чем у меня, да и вообще, мы двигаемся в противоположных направлениях: он хочет больше эмоций (чтобы быть больше похожим на человека), а я меньше (чтобы приблизиться к собственному идеалу).


Он бы, конечно, был очень милым и серьезным. Слишком серьезным, и я все время бы старалась его растормошить. Доказать, что жизнь — не та вещь, к которой вообще имеет смысл относиться с пафосом. Он был бы идеален: настоящих девушек бы не заводил, всерьез бы ни в кого не влюблялся, кроме своей электронной феи, много-много работы, усталость, потеря смысла жизни — и чуть-чуть времени на меня. Люблю быть солнечной стороной чьей-то жизни, только чур, не целиком.


В общем, жалко, что Зуки уезжает. Ладно. Надеюсь, подвинутых на работе и самодисциплине андроидов, лишенных счастья в жизни, в таком огромном человейнике, как Москва, довольно много.
Придется искать нового.

Слабые места моей мамы. То, на что мне стоит обратить внимание в первую очередь.

Давно ожидаемый список "в чем проебалась моя мама". Наверняка будет пополняться.

Презрительное отношение к врачам, излишняя уверенность в своей неуязвимости;

Презрительное отношение к деньгам, как следствие — плохая еда, плохая медпомощь, отсутствие настоящих заинтересованных напарников по бизнесу.

Неспособность находить людей своего уровня, отсутствие приоритетов в общении. Зашкварное общение со всякой рухлядью, которые "друзья"; споры и отталкивающие конфликты с теми, кто реально обладает умом, силой и властью.

Презрительное отношение к своей внешности. Ужасный деревенский вкус. Отсутствие желания учиться и ощущение "я и так хороша". Это у нас, к сожалению, общее.

Отсутствие стратегического мышления, понимания всей линии жизни.

Плохой контакт с прежними друзьями

Неспособность к компромиссам, излишняя принципиальность в каких-то неважных для целой жизни вопросах.

Новая любовь -- пока платоническая

Центр собственного мира; сильный, яркий, умеющий дико драйвово заводить находящихся рядом и вкладываться в это. Хотелось бы подкатиться к нему поближе и посмотреть, что тяготит такую звезду, как он.

Вермут, смерть и сопротивление любовников

Когда я пытаюсь представить кого-нибудь, ради кого мне бы хотелось умереть (в смысле, логически оценить его жизнь более важной, чем свою), я понимаю, что, к сожалению, по-прежнему не знакома с кем-то, кто по масштабу деятельности и тд был бы круче меня. Жаль.

Любопытная мысль: мне хочется от любовников того же, чего обычно хотят мужики-ловеласы: взять силой, проломить сопротивление, оказаться более обаятельной, чем его моральные установки, услышать "да!" в ответ. Межгендерные стереотипы? Душа, которая не имеет пола? Блин, когда мы уже наконец вырастем, как цивилизация, ну почему так медленно!

Сладкий розовый вермут от "Мартини" — это чертовски хорошо, да.

Истинное лицо полиамории (моей)

Моя полиамория — это немыслимая гордыня, замешанная на непоколебимой уверенности в собственных психических силах (ни на чем, кстати, не основанная, кроме веры — прямо настоящая религия). Я дерзаю на роль, которой не существует; на роль друга-любимой, и иду к этой цели с уверенностью маньяка. Если ради этой цели нужно отказаться от сиюминутной выгоды, от вообще выгоды — запросто; то чувство превосходство над остальными (возможно, даже более важными девушками в жизни моих любовников), которое я ощущаю в процессе этих самоотречений, является самоцелью. Оно дает мне чувство безграничной власти над собой — наивысшая власть. Люди преходящи, я — для себя навсегда. Понимают ли все открывающиеся возможности те, кто случайно попадается мне на пути? Жаль, что меня не используют по-максимуму. Я могу больше.

Хам

Мы так скотски друг друга избаловали, что, кажется, нам теперь и правда придется быть вместе подольше — будет слишком тяжело найти новых праймори, согласных на такие условия и дающих такую же необъятную нежность.

Запахи

Будь благословен тот период, когда у меня схлынули ОРЗ, и я снова начала чувствовать запахи. Сначала я не могла надышаться — да, будем честны, и сейчас не могу. Нюхаю все подряд. Люди для меня — огромное поле запахов; каждый человек состоит из целой карты. Нежный аромат шампуня на кончиках волос, легкий призвук маслянистых волосяных корней и теплый аромат кожи головы; шея, которая пахнет или естественным запахом (поразительно, насколько яркими могут быть натуральные ароматы, если у человека сильные гормоны), или духами; подмышки, которые неизбежно выдают, чем пахнет пот владельца; живот и паховые складки с невероятно сильными половыми запахами; ноги, которые редко бывают вкусными, но всегда дают о себе знать. Запах вина, сырого мяса, акриловой краски, коры горького дерева, подвядшего стебля петрушки, свежевыстиранной майки, кефира, сгоревшего риса, шариковой ручки, пыльной столешницы; акварельной бумаги и бумаги, по которой провели акварелью; апельсиновой корки и апельсинового зернышка; молотого кофе, сваренного кофе, растворимого кофе, кофе в момент заваривания и остывшего кофе — в человеческом языке нет достаточного количества слов, чтобы описать эти настолько разные запахи. Я стала нюхать все подряд, и, конечно, заниматься фетишизмом. Запахи, связанные с эмоционально-активным человеком, взрывают голову начисто.

Любопытно, что в этой слепой карте мира Костик пахнет, как Зуки. Костик — как Зуки, а не наоборот. Вселенная сделала еще один оборот. Начинаем с точки нуля.

Очень длинный день (пост для ленивого Хама)

Каждый раз, убеждаясь, что мой детский максимализм никуда не делся, чувствую одновременно гордость и укол совести. "А как же взросление и развитие!" — приговаривает мне мой личный демон. Но фиг. Я все также люблю "летать так летать": если отдыхать пассивно, то вообще никуда не выходя и занимаясь фатальным ничем; если активно — то напихать в день столько событий, сколько туда физически способно поместиться, а домой вернуться под утро.

Итак, что мы имеем в эту субботу?

Утро, начавшееся с нервяка из-за опоздания (встали-то вовремя, но соскрестись в совочек удалось только к самому крайнему сроку), и уткнувшееся в запертую дверь. Изнутри! Я впервые не смогла справиться с домофоном изнутри, Карл! Благо, бодрая Эста с криком "я впервые за месяц заставила себя встать к барахолке, черта с два меня остановит какая-то паршивая дверь!" — быстро нашла подходящее окно, и мы порадовали какого-то случайно проезжающего мимо соседа веселым десантом.

Удачный поход к прекрасному Вирму — наконец-то стало яснее, что там за фигня образовалась у Хама на пальце и заставляет его подтягиваться, оттопырив колоритный фак.

Заезд к Костику, где мы наконец-то смогли позавтракать. Поболтали по работе довольно продуктивно, немного подрались, получили ключи от подвала на Бауманской и состыковались с новым жильцом моей прежней квартиры. Сдала я ее с комиссией в виде портвейна, и успела подробно ему поведать про поездку в Индию, разбередив старые планы.

Забрали сумки на бауманской и доехали до Локуса, где я немного невнятно часик поработала на мытье полов и посуды.

Оттусили на прекрасном квартирнике Егорушки, который оказался гораздо более многолюдным, чем можно было предположить заранее. Концерт из обычного повторения знакомых песен внезапно перерос в интереснейшую лекцию по волынкам.

Закинули Егорушку домой и с некоторым опозданием покатили спасать от голодной смерти Вирма; следующий час мы шепотом готовили стейки и раздували кальян, чтобы не разбудить его соседок, а потом они все же вышли к нам поболтать. Чудесный ужин, жамкательная большеносая собака типа "большой стожок", и ааааахренительные змеи в большом количестве. Черт, у меня появилась новая эротическая фантазия — полежать голой, чтобы по мне перекатывались длинные полозы. Они тааакие мускулистые, так перешагивают кожей по тебе!

В общем, один из тех дней, про которые потом хочется сказать, что вот из них и должна состоять жизнь. На самом деле нет; сегодня я весь день за компом, пишу для себя, для рекламы и для книги, и ощущаю это время более продуктивно проведенным.

Наверное, хочется всего, и по-возможности сразу.

Экзоскелет, глобализация и кризис среднего

Тяжело жить в эпоху глобального интернета. Всегда есть с кем сравнивать себя — не понимаю, как профессиональным музыкантам удается что-то творить, когда ты можешь двумя кликами вызвать к жизни всё самое потрясающее, что создали ныне живущие, и пару сотен перепевок старого. Мне хватает сравнения с парой известных блоггеров, чтобы впасть в полное уныние и осознание собственной никчемности; вторичности всего, что я могу сказать. Насколько же необычную жизнь надо прожить, чтобы считать ее достойной описания среди гигантского числа людей, которые хотят, чтобы их услышали.

Кажется, можно признать, что я в творческом кризисе. Пора, наверное, отправляться в какую-нибудь жопь, чтобы искать там себя; но все последние мои прогулки были именно туристическими — ничего сложного, ничего трудного, рядом мужчина, которому можно сбрасывать, как старую кожу, все свои дела.

У меня нет ощущения, что я заслуживаю свою жизнь. Это удобное и красивое рабочее место, этот бар, заполненный бутылками; этих красивых любовников, готовых исполнять мои желания. Моя жизнь почему-то оказалась больше меня, а я не заметила, когда это произошло. Интересно, что мне теперь надо сделать, чтобы дорасти до этого экзоскелета?

Для начала, наверное, доделать ебучую книжку. Еще одну, да.

Философия, нытье и линия жизни

Хочется ныть про то, что обидно быть точкой в чьей-то жизни; точкой, знающей, что она не станет линией, даже пунктирной. Не люблю разовые знакомства; не люблю временные решения. Но раз я сама выстроила такую жизнь — много и разного — надо быть готовой к тому, что руки будут периодически пустеть, чтобы было куда набрать новых камней. Надо просто быть мной, очень сильно быть мной, постоянно, каждую минуту — и тогда все мое мимо меня не пройдет точно, просто не сможет. А о чужом пусть беспокоятся те, кому оно предназначено.

Время, когда ты не можешь ни на что повлиять — прекрасный момент, чтобы наконец-то начать быть философом.