среда, 24 августа 2016 г.

Мама, мечты и сукаблядь

Мама потрясающе умеет поддерживать. Слушает молча, закипая, а потом взрывается неостановимым потоком: "Мечты на уровне 17-летней! Хостелы, лектории, 5-миллионные башни! Ты 20 тысяч не можешь заработать на этом своем лектории, семью не способна устроить, а думаешь о чем?! О ерунде! О несбыточных глупостях! Успеха достигают педантичные и целеустремленные, стоящие ногами на земле люди! А тебя мотает от идеи к идее, то книги ей писать приспичит, то башни строить!"

Мама всегда мама. Для нее сын успешен уже тем, что родился мальчиком, а дочь — всегда бессмысленная вертихвостка, которую надо пристроить замуж. А меня еще спрашивают, отчего это я не люблю ездить домой.

Как же я жду конца сентября! День расплаты, всем сестрам по серьгам. День наконец-то ясности. Мы или взлетим, и будем королями, или нет — но сейчас понять этого нельзя. На еще полгода мотыляния нас не хватит, даже если я вброшу еще сто тысяч. Нам не хватит энтузиазма. К моему дню рождения станет ясно, выстрелило — или нет.

Наверное, есть какой-то особый закон в том, что родители никогда не способны вжиться в высокие устремления детей — они слишком много видели, слишком накопили горечи и тяжелого опыта, чтобы вестись на "детские" наивные мечты. И от этого "да у тебя ни черта не получится, ты посмотри на себя-то, чучело, куда ты со своими глупыми мыслишками лезешь-то, иди лучше работай и не высовывайся!" — заряд бодрости и энергии даже больше, чем от искренней поддержки. Потому что когда тебе все говорят: иди, у тебя получится — ты окрыляешься, но ненадолго. А когда твои глаза наливаются искренней ненавистью к окружающим, ты стискиваешь зубы и кулаки и обещаешь себе, что любой ценой докажешь — вот тут и начинается целеустремленность, о которой так самозабвенно недавно разглагольствовала ма.

Весь мой мир через сукаблядь. Никуда от этого не деться. Почему я так по-дурацки устроена, интересно.

+2=13, Хам.

Люди-шансы, бессмертие и встряска

Интересное наблюдение у Ефремова: у мужчин за сентиментальностью нередко скрывается жестокость, а за нарочитой женственной слабостью — жажда уйти от ответственности. Забавным узнаванием толкнулись в голове истории про умирающих котиков и слезливые капризы. Наверное, тот факт, что я не сумела быть рядом — это просто естественная защита не то Мироздания, не то самого Костика, ведь это при мне все его негативные черты стали расти и умножаться. Ему нужна другая девушка, с абсолютно другими реакциями на первые же ростки истерии.

Что ж, этот шанс оказался закрыт окончательно.

Весь мир вокруг ощущается, как череда возможностей. Нет, это не примитивная философия, основанная на тезисе человек=ресурс; это способность видеть шанс саморазвития в любой случайно возникающей линии общения. Сегодня пришлось честно отвечать себе на внезапно возникший вопрос: что я стану делать, если потеряю всех, кто мне близок и дорог? Ответ оказался единственно возможным: буду искать новых. Наверное, из меня получился бы неплохой бессмертный, цинично хоронящий своих смертных друзей и переходящий в новую жизнь, с новыми увлечениями... Но это все из разряда философствований и умозрений. Практика же совершенно об ином говорит: как жить уже скроенную и полнокровную жизнь без страха, что какой-то новый ворвавшийся шанс поставит перед выбором — устроенная и накатанная старая судьба, или же апдейт и скачок через голову — но со сломом всего, что было сплетено до этого. Извечный вопрос личной морали: что более трудно, и, соответственно, более почетно, сохранить прежнее, развивая уже достигнутые горизонты (и прохлопать при этом новые шансы), или же откликнуться на призыв неведомого, но, возможно, более важного (и испытать холод одиночества и страх чистого листа).

Самые сильные шансы — конечно, люди. Сейчас в моем окружении все стабильно, есть только один человек-шанс, и жизнь с ним уже вполне понятна. Ашура закончилась давно, Петька ищет себя в Греции, Костик исчерпался, Юлька пропал, ведомый собственной тропой... Ощущение от встречи с таким человеком всегда, будто удар током — ты останавливаешься, ошеломленный, и вдруг пересматриваешь свою жизнь в новом свете. Просто в виду новой информации, что такой человек существует, что он может быть рядом, может быть твоим... Пусть это даже иллюзия воспаленного собственнического мозга, результат все равно один — встряска и невозможность жить дальше так, как ты жил до того.

Я научусь.

понедельник, 22 августа 2016 г.

Рабы и короли

Ревность — злой и жестокий демон. О, как я завидую мужчинам прошлых веков! Общество и традиции поддерживали их низменные мысли, давали им право гневаться и карать за одну лишь тень подозрения, за взгляд, молчание, невольный вздох... В современном мире в моем окружении признаться в том, что ты всерьез испытываешь всю эту бездну тьмы — преступно. По-настоящему любящий должен быть светел и чист душой, он должен уметь с радостью отказываться от любимого, если тот избрал новую судьбу, испытывать удовольствие от того, что партнер нашел себе новое удовольствие...

Я осознаю правильность этого на логическом уровне, но не на уровне ощущений. Я могу скрутить свою ярость, сунуть в ледяной душ, замкнуть внутри — но не превратить ее в "истинную любовь", которая ничего не боится, не алчет, не ждет и не карает. Владеть. Безгранично и безраздельно. Реализуя эту власть через миллионы вариаций любви, и через возможность подарить своего возлюбленного, как вещь, и радоваться тому, что его радует мой подарок. Или же подчиниться его власти, осознавая, что и душа, и тело принадлежит ему ТОЛЬКО ЛИШЬ ПОТОМУ, ЧТО ОНИ БЫЛИ ПОДАРЕНЫ ЕМУ МНОЙ. Это тоже ипостась власти — играть по правилам, несмотря на то, что они могут причинить тебе боль. Спорим, ты понимаешь, о чем я?

***

Сильным движением ты вытягиваешь ремень из джинс, помогая себе гибким поворотом бедер. Мы смотрим друг на друга неотрывно. Какое торжество светится в твоих глазах! Каждый раз в этот момент мне кажется, что ты сейчас кинешься на меня — такая власть сила исходит ото всей позы... Проходит очень длинная секунда, твоя улыбка отвердевает, взгляд тоже становится стальным — ты протягиваешь мне сложенный вдвое ремень и небрежно бросаешь свое полуобнаженное тело на подиум. На этот раз — три удара. Мы оба тянем время и готовимся к этому, как к Действу, как к чему-то большему, чем просто окололюбовная игра. Да так оно и есть.

Такой странный и такой сильный способ выражения собственного превосходства, что-то сродни расточительности миллионера — смотрите все, завидуйте, я могу себе это позволить! Очень женский, очень древний способ властвовать — отдавая свое тело партнеру; дарить его, будто давать погонять любимому безумно дорогую машину — зная, что сможешь позволить себе не огорчиться, увидев несколько свежих вмятин и царапин на некогда безукоризненном лаке изящного крыла... Истинная власть и сила, с расплатой болью за возможность быть безгранично щедрым с тем, кого любишь — очень, очень интересная грань справедливости.

Самое любопытное в этом, конечно, то, что мы оба пришли к этой формуле, совершенно разными путями. И мы оба умеем ощущать себя королями, находясь в роли раба, и чувствовать истинную власть, отрешаясь от желаний собственного тела.

Единственный вопрос — будет ли этого единства достаточно?..


Елка. На память

"Любовь — это гигантский небоскреб внутри тебя. Ты можешь развернуться к нему спиной, можешь уйти от него, даже очень далеко. Но как только ты повернешься назад, ты увидишь его. И когда ты вернешься назад — когда бы ты ни вернулся — он будет там."

Очень страшные слова. Самое страшное в них то, что это — правда.

Как же я ненавижу свое имя. Особенно в устах моей мамы.

суббота, 20 августа 2016 г.

не чтобы меня пластали на покрывале, а чтобы со мною яблоки воровали

Бывают такие моменты, когда любое желанное действие будет выглядеть, как сцена дешевого водевиля. Заорать, стукнуть кулаком в стену, разбить что-нибудь, молча развернуться и уйти, бурно разрыдаться, замкнуться так, чтобы снаружи не доходило ни единого звука... И именно в этот момент надо улыбаться, подавать бокал и реплики, быть естественной, милой и смешной... Ледяной душ, который я так ненавижу в обычное время, оказался прекрасной заменой, такой естественной (горячей воды действительно нет, совсем нет), он лишь легко бодрит, оставляя чувство свежести. Наверное, если меня сейчас бросить на лед, я растоплю его, и, возможно, немного вскипячу получившуюся воду. "Облачный атлас" — чтобы понять, насколько в жизни много вещей, которые неизмеримо больше тебя и твоего жалкого самолюбия. А вечер и правда был прекрасен; словно нанизанный на тонкую, дрожащую от напряжения струну, он диктовал условия и позы, и все было правильно. По-настоящему. И почему мне нужна боль, чтобы чувствовать себя живой?

Нам обоим предстоит научиться или сдаться. Мы оба умеем любить так, что от взгляда, брошенного вскользь, взрываются лампочки в соседнем подъезде. Мы оба умеем преодолевать любые трудности и преграды, пробивать их грудью, едва замечая помехи. Осталось объяснить себе, каждому из нас — чертовому себе, что найти идеального того, кто тебя не хочет, это слишком просто и нет в этом никакой гордой преграды. Трудно — это научиться любить того, кто уже любит тебя. Побороть скуку и лень, научиться рваться каждый день к тому, кто также рвется к тебе. Перестать гоняться за собственным хвостом, за морковкой, которая убегает от тебя все дальше и тем самым оказывается бесконечно манящей и приобретает таинственный и сакральный ореол.

Мы все преодолели, со всем справились — осталось только удовлетворить нашу жажду носить железные сапоги во имя любви и идти в них за тридевять земель. Потому что это было бы слишком просто. Как разбить кулаки и заорать вместо вдумчивого тихого диалога.

Давай мы оба сейчас резко вырастем, ну пожалуйста.

понедельник, 1 августа 2016 г.

Месяц.

Иногда я сажусь за работу, а нахожу себя через полчаса в глубине твоих папок, просматривающей снимки одну за другой. Я не могла быть с тобой там, в твоей жизни до. Мы поздно встретились, и, наверное, невозможно было сделать это раньше. Мы оба должны были вырасти, стать достойными друг друга... Но очень хочется прикоснуться хотя бы немного. Я смотрю снимки, и улыбаюсь — больше не болит. Не больно смотреть на кудряшки и темные очки, не больно слушать рассказы про "гнал 150 по трассе, а потом уходил от ментов боковыми улочками, потому что не было денег откупиться". Все прошлое не то чтобы осталось в прошлом — еще нет, но уже ощутимо пошатывается на постаменте. Я могла быть счастлива с Костиком, но это "бы" осталось где-то за чертой, и жалеть о нем бесполезно.

Первый не бдсмный секс — челленж комплит. Удивительно, как оказалось просто. Любовь воистину секретный ингредиент.

— Мы так часто употребляем это слово... но ведь...
— Это не финальная стадия. Слово "люблю" сейчас — лишь обещание, и еще надо постараться сделать его реальностью.
— А что мы будем говорить друг другу, когда на самом деле влюбимся?
— То же самое "люблю". Просто иначе.

суббота, 30 июля 2016 г.

Доверие к трикстеру? Почему бы и нет.

Кажется, мы нашли правильный рецепт единственно доступного нам компромисса, с нашими бескомпромиссными характерами. Он складывается из полярных штуковин — едва переносимая боль и совершенно запредельная нежность; крайнее восхищение, переходящее чуть ли не в обожествление — и способность властно повелевать, исполняя об другого свои желания. Правила игры, которые мы придумали — странные, необычные, наши.

Я никогда особо не понимала марафонов. Зачем трахаться весь день, не может же быть такой потребности у людей, это же просто лень и жадность — думала я. А оказывается, есть странная побочка у подобных длительных заплывов. Словно кто-то стирает всех вокруг. Большим-большим ластиком. В целом мире, во всем свете — никого, кроме нас. Ни в памяти, ни вживую. Все неважно, все старые связи, вся старая боль и прежняя радость — она просто вымывается бесследно. Остаются эти руки, эта улыбка, смеющиеся глаза. И эффект пустой-пустой головы, в которой больше нет вопросов, нет сомнений, нет ничего — сохраняется, и даже спустя несколько часов хочется улыбаться глупой-глупой, блуждающей улыбкой. Не от воспоминания, не от предвкушения — от того, что это остается внутри, как теплый светящийся шар, и ты сам светишься насквозь.

Я очень боюсь. Я боюсь, что мы заиграемся в блядство и упустим что-то важное. Что я не смогу справиться со своими призраками и потеряю тебя по своей вине. Боюсь, что наше общение зайдет в тупик, и нам помешает твоя лень или мое упрямство. Боюсь, что изменюсь не туда, куда следовало бы, стану мягкой и потому ненужной. Боюсь, что моя жесткость заставит тебя свернуть со своего пути и пойти неправильным, навязанным. Боюсь, что мои страхи станут преградой, а не мотивацией к действию.

Я очень многого боюсь. Но когда ты обнимаешь меня — крепко-крепко, не обращая внимания на мои выпущенные когти и впивающиеся в тебя зубы; нежно, сильно, властно и невыразимо заботливо — я доверяю тебе. Уже почти совсем доверяю.

пятница, 22 июля 2016 г.

Хам

Кажется, я действительно люблю его.

Контроль

Мы странная пара: тигр, воспитанный котятами и котенок, возомнивший себя тигром.

Забавно, это ощущение от него, как от невероятно большой грациозной кошки, источающей тем не менее ощущение абсолютной защищенности, стопроцентного контроля своей силы — пришло даже не от привычки рычать в пиковые моменты, просто появилось само собой. Да, самые яркие проявления, конечно, в постели; но это не умаляет важности навыка. Потому что на самом деле он пронизывает всю жизнь. А тут — стопроцентное безумие, укусы чуть ли не до крови, тигриный рык и разорванные простыни... но при этом — лежащая на моем плече рука, которая никогда не сожмется в удушающем порыве, которая лишь нежно, очень-очень нежно гладит. Невероятно.

среда, 13 июля 2016 г.

.

Я пожалуй просто оставлю это здесь.


И короткую историю про то, как не знакомые мне девушки с чужого дня рождения шлют мне эти фотографии по его просьбе. Черт, как же это охуенно.

Состояние души:
Я учусь любить мир и познавать его при помощи любви и нежности, минуя сукаблядь.

Лето-лето-лето!

Запах смятой травы и свежего пота, Old Spice и пряные любимые духи смешиваются на коже с солнцем; мусор в корзине состоит из презервативов и апельсиновых корок, а в голове что угодно, но только не работа. Мы смотрим друг на друга так плотоядно, что случайно оказавшиеся третьими друзья чувствуют неловкость и сливаются, поворчав "ну, вам явно стоит остаться наедине". Мы радостно рычим, срываем друг с друга одежду, валимся на любую горизонтальную поверхность, стискиваем объятья... и начинаем разговаривать. Долго, взахлеб, перебивая или наоборот дополняя... Собственные принципы и "как по-дурацки устроен мир", какие-то истории из прошлой жизни и нереализованные мечты, друзья, любовники, работа, привычки... Вытаскиваем забытые или хорошо запрятанные воспоминания и делимся ими, распределяя по дороге на причины, следствия и следы, оставшиеся от них в характере. Анализируем и тут же делаем скоропалительные выводы про возможное развитие, или про изменения, или про возможность исцеления... Кажется, нет темы, которую мы не обмусолили бы минимум дважды — но ведь каждый раз мы находим что-нибудь новенькое.

Наверное, этими разговорами я пытаюсь как-то уменьшить страх — так близко уже давно никто не подбирался, обычно даже самое глубокое общение, как с Вестом, все-таки подконтрольно, его можно затормозить, взять паузу, чтобы осмотреться и оценить происходящее. Здесь же, как на роликах с горки, когда ты еще не умеешь толком тормозить — одну за другой приходится перепрыгивать ямки, отшатываться от бордюров и столбов, все быстрее и быстрее проносящихся мимо. Захватывает дух, и жутко, и весело — и все страшнее встретить там, внизу, какой-нибудь подвох в виде канавы или поперечной полосы с машинами, ведь сил остановиться уже не будет. В реальности в таком случае я оттормаживалась кубарем, падая на защищенные локти и колени и уходя в контролируемый кувырок на безопасную траву — а какой кульбит придется выкинуть здесь, я пока даже представить боюсь. Да и не хочу, наверное. Эти две недели дали мне больше, чем три предшествующих года — так стоит ли жаловаться, что цена за них может оказаться непомерной?

Нет такой цены, которую я бы не была готова заплатить за то, чтобы видеть, как ты улыбаешься мне, глядя в глаза безумно и пристально.

пятница, 8 июля 2016 г.

Спасибо

Когда долго болеешь, состояние здоровья вызывает недоумение. Что? Я снова могу ходить? И даже бегать? И не задыхаться при этом на каждом шагу, не переглатывать боль, загоняя ее внутрь привычными крупными глотками? Да ладно, что, так бывает?

Я смотрю фотки из Локуса — без обычной опаски, без страха, что какая-то из них снова ударит под дых тем, что кто-то очень нужный без меня там развлекается, или знакомится с новыми людьми, или просто флиртует... Это не обычная ревность к любовникам. Это болезненная жадность к людям, доведенная до апогея. Хроническая нехватка тепла, будто ставший привычным лютый голод, когда у гостей с тарелок придирчиво отбираются "сверхпорционные" куски картошки, а крошки от съеденного хлеба сметаются в коробочку — на будущее, вдруг еду снова отнимут...

Ты выбираешься из этой запредельной нищеты, получаешь первый миллион и остальные будто бы прирастают к нему сами. И больше не трясешься над "огромной суммой" в десять тысяч; не страдаешь искренне, потеряв 100р, не выбираешь еду на 10р дешевле, потому что это кажется бесконечно важным... И даже если ты потерял все опять — ты уже держал в руках гигантские суммы, ты уверен, что сможешь получить еще. И ты спокойно влезаешь в долг, и ужинаешь в хорошем ресторане, переживая "не лучшие времена", и остаешься спокойным, даже если фактически денег у тебя нет.

Это то, что я сейчас испытываю с тобой. Я выбралась из эмоциональной нищеты. Я безмерно, бесконечно богата тобой. Тем, что ты есть. Настолько, что мелкие долги окружающих больше не имеют значения. Я не думала, что со мной может произойти такая волна, которая смоет все это одним махом. Что бы ни было дальше, этого уже не отменить.

Спасибо.

вторник, 5 июля 2016 г.

НЕВЕРОЯТНО

Это абсолютно нереальное ощущение — момент простройки связей с новым человеком. Вчера ты еще не помнил имени, не выделял из толпы это лицо; но пара встреч, три-четыре разговора, и ты начинаешь вслушиваться в музыку слов, заглядываешься на выражение глаз; замедляешь и сбиваешь шаг, если вдалеке маячит знакомая фигура. Становятся приятны запахи, привычки, мелкие детали, одежда... Ты буквально проваливаешься в человека, стремительно перекраивая свою реальность — при этом, чем больше совпадений с уже существующими правилами, тем вкуснее общение.

Мы знакомы с Хамом... неделю? Полжизни? Словно шли параллельно; будто специально сворачивая на всех поворотах синхронно. Может, оттого и не встретились раньше. Ночь, когда мы узнавали друг друга — что-то словами, что-то взглядом, что-то на кончиках пальцев — была полна длинных пауз с жадным разглядыванием, медленным выдохом и ставшим уже рефреном "НЕ-ВЕ-РО-ЯТ-НО!" Это и впрямь невероятно — совпадения в самых темных закоулках, в таких, которые обычно и не всплывают в разговорах; наркотическая реакция друг на друга, основанная на уникальным образом подходящих друг другу триггерах.

Нельзя сказать, что я люблю причинять партнеру физическую боль. Это все равно что говорить "мне нравится героин". Моя болезнь — реакция невероятно острого, зашкаливающего чувства наслаждения, от которого расширяются зрачки и убыстряет ход сердце — и постоянное чувство вины за то, что мне хочется еще, еще, еще, ведь каждый мой приступ удовольствия оборачивается болью, которую вынужден переносить партнер. Но что, если он испытывает удовольствие от таких ощущений — не менее сильное, такое же неудержимое? Усиленное десятикратно тем, как жадно, захлебываясь и сходя с ума, я впитываю каждую каплю его боли? Даже мелкой царапины, даже легкого щелбана или шутливого шлепка. "ФАНТАСТИКА!" — шептали мы, вернувшись в мир реальности после нескольких минут безумного транса. Остальные совпадения на фоне этого, главного, кажутся мелкими, но каждое из них создает еще одну струну-опору, еще одну тонкую, но крепкую ниточку, из которых собирается воедино картина потрясающей красоты.

Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, сколько это продлится. Но то, какое ослепительное, жаркое лето вошло в мою жизнь, уже не отменить. Как и ту пятницу, когда Хам, перенервничав из-за выключенного телефона, вдруг возник на моем пороге — еще не имея никаких прав, да и не спрашивая разрешения; действуя так, будто других вариантов просто не существует. Минутная молчаливая пауза, длинный внимательный взгляд — и вдруг объятие, такое крепкое, что перехватывает дыхание; такое, в котором растворяются все обиды, страхи, несуразности этого мира. "Как же я испугался." Это то самое, карикатурно-опереточное "обнять и не отпускать"; защитить от всего, даже если вокруг будут рушиться стены и взрываться галактики — в кольце этих сильных рук будет спокойно и безопасно... Сколько же я не испытывала этого чувства?

"Ты пьянишь сильнее вина" — срывающимся голосом говорит мне Хам, не отводя жадно-восхищенного взгляда. Кажется, я впервые перестала бояться банальностей. В конце концов, каждый из нас переживает свою жизнь впервые...

воскресенье, 3 июля 2016 г.

+1

"Почему бы не продолжить коллекцию?" — подумала Рыж и поехала с Журналистом купаться голыми после очередного задания. Была наказана больными почками, зато поимела разговор на тему мировых религий и рассказ про следы на руке — два пореза возле сгиба локтя от братания, четыре хаотичных следа от ножевого боя, глубокий шрам у основания большого пальца от неудачной тренировки... Мои мальчики и впрямь словно сделаны по одному лекалу, но черт возьми, какие же они все разные внутри. И прекрасные. И жить чертовски хорошо.

суббота, 2 июля 2016 г.

Сергей VS Сергей

Какое у меня, оказывается, большое сердце. Окей, Гугл. Вест и Хам, два Сергея, противоположные, как зеркальные отражения друг друга; и настолько же одинаковые, если зрить в корень. Противостояния нет, это я для красного словца. Роли распределены.

Не думала, что у меня так скоро будет день, когда целых два наиболее важных для меня сейчас человека признаются мне в любви. При этом не для того, чтобы что-то менять в моей жизни. Чтобы кого-то из нее вытолкнуть или занять какое-то место. Такое свежее ощущение, будто я правда кому-то нужна. Продлим.

среда, 29 июня 2016 г.

Ностальгия и немного гордости

Бродить босиком по коридорам ГЗ — сколько же раз я была тут? Сколько раз — полулегально, через окно или подвал, по чужому пропуску, по просроченному и откатанному горячим яйцом студенческому, по не своему паспорту... Эти стены стали такими привычными, запах — родным; удивительно, как быстро можно прикипеть душой к абсолютно чужому дому. Конечно, биофак ближе. Конечно, к нему я имею еще меньше отношения, если только это возможно. Но этот ветер, врывающийся в узкие потертые ставни, пух, неизбежно забивающийся в щели паркета, шкафы с запахом столетий, шумные студенты, ругающиеся и смеющиеся разом на нескольких языках... что это, ностальгия по тому, чего у меня не было? Фетишизм на вещи, которые дороги моим любимым? Нет ответа. Да и нужен ли? Мне хорошо...

Сегодня впервые, наверное, за много дней (лет?) зафиксировала у себя остановку идиотского механизма замещения эмоций. Это когда у тебя на самом деле эмоций нет, неважно, по какой причине (например, ты устал сильно, или тебя правда ситуация никак не трогает), но тебе кажется, что надо бы что-то испытать, и ты себя накручиваешь за счет тщательно выбранных слов-фетишей. При этом замечено, что эффективнее всего накручиваются негативные эмоции. Видишь ты кого-нибудь с кем-нибудь и начинается внутренний монолог на полтора часа, приводящий вечером к желанию не то нажраться насмерть, не то об стены кулаками постучать, не то кого-нибудь изнасиловать — в общем, к какой-то агрессии на почве грусти. А ведь изначально-то было никак. Ну вот сегодня мне почему-то действительно было абсолютно никак, а монолог не запустился. Поэтому вдруг, неожиданно для меня самой, всякие вещи, еще недавно бывшие очень важными (даже не так: Очень Важными) вдруг эту свою важность потеряли. Ну Вест. Ну со своей девушкой. Ну обнимается. И вообще переезжает ее к себе. На мне. Почему бы и нет, зато вечером меня Пантера поужинать обещала, и это намного почему-то важнее. Забавно, неужели я когда-нибудь перестану быть сплошной раной, которая дергается от каждого соприкосновения с реальностью? Было бы круто.

Очередной левел-ап с машиной прошел почти незаметно. Теперь дорога воспринимается будто немного сверху, как четырехмерная шахматная доска: фигуры, их возможные ходы, время, необходимое мне и ближайшим соседям до следующего движения. Когда еще недавно, полгода назад, один мотоциклист заливал мне, что легко просчитывает, кто и куда будет поворачивать на дороге, я считала его не то лгунишкой, не то Богом; сейчас же, спустя четыре месяца вождения, могу делать то же самое и этот навык больше не кажется мне чем-то магическим. Хотя прекрасным он быть не перестал. Вообще способность не тормозить при виде препятствия, а ускоряться и быстро находить щель, куда можно встроиться — это офигенно! Кататься-кататься, запоминать развязки и развороты; выучивать новые пути и придумывать способы обмануть карту, прорвавшись быстрее или более интересной дорогой... А зимой пересесть на Большой Цветной Автобус!

Мою машину зовут теперь Малявка.

вторник, 28 июня 2016 г.

.

Ловлю себя на странных мыслях. Внезапно хочется, чтобы зима. Чтобы все занесло снегом, чтобы на подоконнике были сосульки, а на столбах — снежные шапки. Чтобы мороз залезал под все три свитера и жалкое пончо, чтобы ноги немели, ступая на хрустящий снег. Чтобы искрилось солнце на полях с блестящим настом, чтобы темнело в четыре часа дня, чтобы изо рта пар, а на усах у друзей — изморозь.

Чтобы мы сидели в Локусе, в тепле. Заваривали чай и какао, говорили неспешно — куда спешить, снаружи холод и мрак. Чтобы обнимались крепче, отогревали руки друг другу...

На самом деле, конечно, хочется бОльшего. — чтобы там был очаг и возможность приготовить еды для уставших путников, чтобы можно было оставить на ночь, подстелив шкуру прямо у огня... но это уже совершенная утопия пока.

понедельник, 27 июня 2016 г.

За что можно любить Веста

Наверное, я хочу завести этот пост, как традицию. Все равно я могу каждому из тех, в кого хотя бы мимоходом влюбляюсь, выдать этот список, эту почетную грамоту — чем именно ты зацепил Рыжа. Какие-то вещи несомненно будут повторяться, и будет любопытно находить именно те детали, которые позволяют различать бетономешалок друг от друга.

Итак, на повестке — Вест.

На самых простых уровнях — это физическая красота. Хрупкое на вид, грациозное и изящное тело, мой фетиш. Длинные пальцы, которые на фотографиях так часто путают с женскими (особенно, если нанизать несколько колец). Четкость линий, резкие скулы, длинные, сильные волосы, подстриженные будто бы специалистом по дизайнерской стрижке в стиле "легкая небрежность". Так создают персонажей для комиксов; так собирают костюм будущего кумира — невозможно поверить, что эти живописные лохмотья получились случайно. Внимательные, чуть близорукие глаза — у всех очкариков, кто осмеливается ходить без стекол, взгляд становится добрым, немного беспомощным и очень ласковым.

Потрясающая способность к созданию образа. Умение пройти через зал, напичканный всем, чем угодно, и походя, почти не примеряя, отыскать ту шляпу и тот шарф, что сделает из тонкой фигуры просто бомбу. Инопланетное умение носить женскую одежду так, что она выглядит не женской и не мужской, а сшитой по мерке и специальному заказу только для него одного. Выбирать яркие блузки, кричащие галстуки, цветные ленты — и творить из обыденной, повседневной и скучной одежды образ, который невозможно забыть. Волшебный, легкий, неземной. "Не отсюда" — главное слово, которое хочется применять ко всему, что он делает. Точно также, как подбирает части платья, он легко может собрать поступок из нескольких мелких черт. Странный, красивый, нелогичный — порой кажется, что позерский и нарочитый, пока не понимаешь, что это просто способ жизни. Просто вот такой изящный способ жить.

Априорная доброта. Доброжелательность и готовность помочь — подсказать или промолчать, посидеть рядом или сделать за кого-то его часть работы, улыбнуться или обнять. Равно ко всем, кто попал в поле зрения; кажется, он совершенно не умеет делать различия между людьми, выбирать ровню себе. Для меня это не является плюсом; я страшный сноб и с подозрением отношусь к позиции Иисуса; но Вест делает это так органично, что кажется, будто это его потребность, а не способность.

Умение долго быть одному и находить наслаждение в этом. Одинокие походы и прогулки; работа, требующая сосредоточенности и отрешенности от остальных; большое пространство тишины вокруг. Готовность делиться ей почти в любое время, да; но откровенная радость, когда наконец удается остаться наедине с собой. Критерий, косвенным образом подтверждающий наличие такой необходимой для моей влюбленности внутренней силы.

Неиссякаемая любознательность. Умение разворачивать любую полученную информацию, крутить ее, вытряхивая все полезные свойства. Готовность и способность учиться, тратить на это время и силы, даже ощущая свою беспомощность. То, чего мне всегда не хватало — отсутствие страха выглядеть глупо. Умение быть шутом, и загораживаться этой маской, если не осталось других аргументов или когда другие слова не могут помочь. Вообще абсолютная гибкость к собственной роли — хоть горшком назови, лишь улыбнется и прикроет на секунду ресницами зеленые глаза. Наверное, его можно обидеть, но я пока не отыскала этот рычаг.

Доверчивость и открытость, которая опирается на уверенность: ничего плохого со мной сделать никому не удастся. Удивительная внутренняя цельность, абсолютное отсутствие противоречий в жизненной концепции. Он просит помощи, да; но это не соломинка утопающего. Это та самая тяга к новым знаниям, к дополнению и обогащению всего того, что уже освоено и создано. И на цельный характер очень хорошо ложатся любые навыки, которые можно получить извне.

Логический, сильный мозг. Сильнейшее эмоциональное начало, но подчиненное рацио. Не как у меня, не передавленное и искривленное; не сломанное и искусственно собранное. Гармоничное. Эмоциям позволено свободно быть, рациональной части разрешено осуществлять надзор и оценку. В любой момент времени можно остановить процесс и затребовать отчет — и получить его, четкий, ясный. Честный.

Upd. Мне чертовски нравится твое упрямство и сила, твоя способность сопротивляться внешнему давлению — будь то обстоятельства или люди. Видимо, сказывается все та же привычка к одиночеству, но им нечем на тебя давить. Нет струны, которая давала бы резонанс страха, предсказывала бы возможность угрозы, под действием которым произойдет изменение. Пожать плечами, принять новую реальность, какой бы она ни была — но остаться собой, не поменявшись ни на йоту... Если бы не твоя тяга к саморазвитию, это качество могло бы стать фатальным признаком стагнации. Но нет, ты просто гнешься лишь в ту сторону, которую сам считаешь подходящей. Мягкость, в которую, как в безопасный футляр, ты умеешь спрятать все свои движения. Не поранить собеседника, даже если он сам нарвался на какую-то острую и жесткую тему — навык абсолютно чуждый мне, и оттого, видимо, привлекательный. И да, полное отсутствие необходимости самоутверждения. Это, наверное, какое-то очень общее место для всех тех, кого я могу назвать "моими" (я из этой красивой линейки сильно выпадаю, в силу разных причин мне как раз необходимо раз за разом доказывать, что я есть я, и что это "я" имеет право жить).

Я хочу помочь тебе, если смогу, Вест. Хочу помочь преодолеть твое проклятие — зеркальность. Хочу увидеть тебя-настоящего. Хочу дать всю ту информацию, которой владею сама.

И да, я хочу тебя. Хотя пока и не знаю, зачем.

Хорошо, что ты случился со мной, Вест.